Глава 1. Надя
Это было очень жаркое лето. Зной стоял над городом не первую неделю, и ничего не предвещало облегчения. Яркое солнце. Ни единого облачка на горизонте.
В тот день она с родителями как обычно по воскресеньям вышла в парк, покататься на каруселях. Она любила воскресенья. Не надо было идти в садик. Мама с папой по воскресеньям реже ругались. Иногда приходила бабушка. Можно было с ней поиграть в мячик, примерить на куклу новое вязаное бабушкиным крючком платье.
Мысль о платье расстроила девочку. На этой неделе бабушка к ним уже не придёт. Малышка пробежала мимо клумбы с красными цветами. Почему-то цветы тоже сегодня не были так красивы, как обычно. Но играла музыка. Она завораживала задорной мелодией. Ноги сами пускались в пляс, словно всё было прекрасно. И совершенно внезапно, через целую вереницу прохожих, девочка увидала знакомый ларёк. Мороженое!
— Мама! — закричала она что было сил. — Купи мороженку!
Девочка подбежала к маме с папой, схватила их за руки и потянула к ларьку.
— Надюша, мы же договаривались…
— Купи! Ну, ма-ама-а-а! Купи-и-и!
На глазах навернулись крупные горькие слёзы. В голосе прозвучал надрыв. Ей стало невыносимо жарко. Только холодное нежное мороженое в хрустящем вафельном стаканчике могло спасти ей жизнь!
— Мама!..
— Но у мамы нет денюшек…
Только что папа купил кружку с жёлтым пенным напитком и деньги были. А на мороженое нет! Её просто перетряхивало от обиды и чувства несправедливости. Она кричала, уже не помня, что именно.
— Ой…
Девочка затихла. Это был не мамин и не папин голос. Прояснившиеся глаза быстро забегали по миру вокруг в поисках привлёкшего внимание незнакомца. Она увидела большого чужого дядю в странном пальто, который медленно поднимался с пустой скамейки рядом. Большие глаза смотрели на неё с добротой и лаской. Слёзы высохли. Возник интерес. Так жарко, а он в пальто… Возникла надежда. А что, если?..
— Я очень тяжело переношу детский плач, — проговорил дядя не спеша. — Давайте я куплю ребёнку, что она хочет.
— Нет, что вы… — Надя услышала в мамином голосе нотки неуверенности. Срочно надо действовать, пока не поздно!
— Ну, мамочка! Ну, пожалуйста! — снова брызнули крупные слезы. Снова накатила обида на весь мир.
— Я настаиваю. Как можно лишать ребёнка такой маленькой радости? — Дядя достал что-то из кармана. — Иди сюда.
— Надя!.. — но маме было её уже не остановить.
Девочка в доли секунды долетела до дяди, схватила протянутый свёрток и заглянула в огромные глазищи. Её окатило нечеловеческим теплом и глубокой мудростью, исходившей от него. На секунду она даже испугалась и понеслась обратно, протягивая ручки маме.
— Купите девочке мороженое, — сказал дядя маме с папой и улыбнулся. Затем он подмигнул ей, сунул руки в карманы, отвернулся и пошёл навстречу полуденным солнечным лучам.
Когда дядя пропал из виду, Надя раскрыла ладонь, развернула бумажку и увидела на ней цифру три и портрет в профиль лысого дедушки с остро постриженной бородкой. Мама с папой очень странно друг на друга посмотрели. Но это было самое вкусное мороженое, которое она когда-либо ела в жизни!
Глава 2. Бегство
Стоял поздний вечер. Она сидела в своей комнате, поправляя жирный слой туши на ресницах. Подборка из «Nightwish», «Пикник», «Linkin Park» и «Алисы» очень хорошо перекрывала ругань родителей.
Последние штрихи… Всё! Готова! Она ещё раз критично осмотрела «боевую раскраску» в зеркале, затем вскочила, проверила, хорошо ли смотрится лёгкая чёрная юбка с сетчатыми колготками, поправила «косуху», перетянула цветные вязаные браслеты на запястье.
С удовлетворением отметила: «Да! Готова!». Схватила телефон, сумочку и метнулась к двери. На секунду замерла, прислушиваясь. Пьяный отец орал на маму. Девочка сделала глубокий вдох, затем тихо открыла дверь и лёгким шагом пробралась в коридор. Не включая свет, нащупала ботинки, начала быстро зашнуровывать.
Одна нога готова. Так… Ещё чуть-чуть… Узел!
Она отложила сумку, вцепилась ногтями в шнурок. Узел поддался.
Вспышка загоревшегося света ударила по уже привыкшим к темноте глазам.
— Ты куда собралась!?
«Не успела!»
Она, не отвечая отцу, трясущимися руками зашнуровывала предательский ботинок.
— Куда пошла, спрашиваю?!
Отец был уже рядом. Ещё чуть-чуть… Готово! Она схватила сумку и бросилась к двери. Поздно! Он схватил её за руку, рывком притянул к себе. Схватил мёртвой хваткой за плечи и начал трясти.
— Я не для того двадцать лет вкалываю на заводе, чтобы моя дочь шлялась ночью по улицам! Вырядилась, как шлюха! — От него разило тяжёлым куревом и перегаром. Девочка пыталась отвернуться, пыталась вывернуться, но это было практически невозможно в её положении. — Никуда не пойдёшь! Меня мужики засмеют, если увидят, как ты…
Она не понимала почему, но именно от этих слов отца её охватила ярость. Она с криком рванулась, что было сил:
— Оставь меня!
Он ошеломлённо отступил, спьяну не вполне понимая, что произошло. Она смотрела на него с пожирающей ненавистью, готовясь в любой момент выцарапать глаза. Она устала терпеть. Устала бояться. Это последняя капля.
— Это моя жизнь! Я не ребёнок! Ты иди, лакай портвейн со своими мужиками! Ты кладёшь на всех, кто тебя о чём-то просит! Ты избил маму! Ты больше не имеешь права мне указывать!
Дыхание перехватило, когда она поняла, что сейчас будет ответ. Это было так глупо! Нельзя вот так на него кидаться. И поняла, что у неё осталось секунды две, чтобы целой выбраться из дома. Его кулаки уже сжались, ноздри раздулись, глаза застелила красная пелена.
Доли секунды она боролась с парализующим ужасом. Доли секунды оценивала время, которое потребуется, чтобы открыть дверь. Ещё какое-то время вспоминала свою жизнь, боролась с желанием сдаться, с желанием в слезах упасть папе в ноги и умолять о прощении. И на преодоление отвращения к себе за трусость. Но дальше она на порыве безрассудной решительности прыгнула к двери, отщёлкнула разом замок и цепочку, рванула дверь, быстро пригнулась, ощутив, как над головой пролетела тяжёлая отцовская рука. Ещё через мгновение она уже проскользнула в узкий открывшийся проём, заметив, с какой силой отцовская лапища угодила в то место двери, где только что была её ладонь. Она в два прыжка преодолела девять ступеней ведущей вниз лестницы, чуть не подвернув ногу в неудобном ботинке. Интуитивно метнулась в сторону, увернувшись от летящей китайской вазочки, которую папа подарил маме на позапрошлую годовщину свадьбы. Но брошенный следом тапок больно ударил в плечо, пока она преодолевала второй лестничный проём.
Она слышала проклятия в свой адрес. Слышала, что домой может не возвращаться. Но самое главное — ей это удалось!
Выскочив из подъезда, она словно нырнула с головой в вечернюю живительную прохладу, перехватывающую дыхание. Свежий воздух целительно очищал её лёгкие от смрада душной квартиры. Сердце стучало в висках с немыслимой силой. Глаза стали различать знакомые очертания такого старого, но уже совершенно нового для неё мира.
Она ещё раз проверила, что отец не пошёл в погоню. Криков не слышно. Тени в межэтажных окнах подъезда не двигались. И только тогда она встретила сбивающее с ног головокружение. Силы и былая решительность непреклонно покидали её тело. По едва прикрытым бёдрам волной пронеслись мурашки. Она прижалась спиной к старому тополю, возле которого любила играть в детстве. Крупные слёзы, не останавливаясь, текли по щекам, размазывая тушь. В конце концов, ноги подкосились. Телефон выпал из онемевших пальцев. Она не могла остановить рыдания. Но не страх перед будущим её пугал. Больше всего сейчас ей было жалко маму.
Глава 3. Странный человек
Было уже поздно и прохладно. Вот-вот намеревался брызнуть холодный осенний дождь. Она шла по плохо освещённым переулкам, тщетно пытаясь спрятать мысли за шумом «Cradle of Filth» в дешёвых наушниках. Капюшон толстовки прикрывал волосы. Полы плаща успокаивающе били по икрам в такт резвой музыке.
Прошла уже пара месяцев с тех пор, как она поступила на филологический. Бабушка счастлива… ещё бы! Она же бывший преподаватель русского языка и литературы. Мама считает, что лучше было идти в экономисты или юристы. Она виделась с ней иногда. А вот отца не видела уже очень давно. Наверное, с выпускного. Гадкая была история. Говорят, он всё также пьёт. Но сейчас девушка думала не о них. Её мысли были целиком захвачены негодованием по поводу учебной группы в университете, к которой она оказалась приписана вопреки своим желаниям, и катастрофической нехваткой денег.
Две намалёванные блондинки не на шутку сцепились из-за похожих пиджаков. Одна кричала, что купила раньше, а другая доказывала, что ей он больше идёт. Чуть ли не до драки сцепились. Дуры. Даже не представляют, насколько все они одинаковые! Будь она парнем, ей было бы абсолютно всё равно, кто из них первой сиганёт из трусов к ней в койку. И как они этого не понимают? Напыщенный пижон с факультета химиков завалился к ним и начал девок клеить, размахивая парой пятисоток. Говорят, у него отец работает генеральным на каком-то заводе недалеко от города и уже устроил сыночку будущее. Кому-то всё и сразу, а кто-то, как она, прогрызает путь от закрытой до закрытой двери. Сначала в школе, потом при поступлении её наглым образом подвинули в очереди на бюджет, заставив пойти туда, куда лишь с натягом хватало баллов. Эта безмерная несправедливость заставляла ненависть кипеть гейзером, то и дело вырываясь наружу срывами на вполне невинных людей. И она ускоряла шаг каждый раз, когда вспоминала об этом, пока удары её «камелотов» об асфальт не начнут больно отдавать в почки.
Жила она в общаге в двух кварталах от университета. Но сейчас шла к подруге на квартиру, чтобы под бутылочку вина в очередной раз послушать истории о том, какой у подруги парень «сволочь». Район имел славу неспокойного, но она уже опаздывала и идти в обход совсем не хотелось. Да и попадись кто ей на пути, она была уверена, что сомнёт любого.
— Эй, подруга! Подь сюда.
Любого? Уверена? Она снова ускорила шаг, но уже под напором совсем других эмоций.
— Да не бойся ты, мы только познакомиться хотим.
Она краем глаза увидела три или четыре тени, идущие наперерез.
— Она меня не хочет, — раздался ржач, весело подхваченный всей шайкой.
Она сменила траекторию, выходя из закрывающейся западни.
— Э, ну куда спешишь, красавица? Пойдём, гульнём с нормальными пацыками.
Они уже приближались…
— Привет.
Это был уже другой голос. Очень спокойный и уверенный. Совершенно неожиданный, как и появившаяся на пути фигура. Она невольно остановилась. На преследователей, кажется, появившийся ни откуда человек тоже произвёл впечатление.
— Мужик, уйди по-хорошему. Ну, или пошли вместе её распишем.
— Вадя, не лезь. Хрена ли… — за спиной самого борзого послышалась неуверенность.
— Тих-тих, — осадил приспешников борзый, затем снова повернулся к незнакомцу, оценивающе его оглядывая.
— Не думаю, что она хочет идти с вами, — проговорил человек, с интересом оглядывая шумную компанию. Надя была уверена, что слышала этот голос раньше.
— А ты у нас шаришь по тёлочкам? Шибко умный? Бабосов зарубаешь, наверное, да? Есть чё?
— Вадь… — неуверенность за спиной вожака нарастала, но он снова жестом велел подождать.
К её удивлению, незнакомец, не мешкая, достал из кармана бумажку и протянул борзому. Тот развернул купюру. На кривом лице высветилось изумление. Сбоку к вожаку подлетел шустрый из свиты и выхватил нежданный приз.
— О, баксы, пасаны! Баксы! — и рванул в тыл к своим корешам.
Борзый попытался его ухватить рукой, но тот ловко вывернулся.
— Вадя, погнали, — свита стала живо отступать. Колебался только сам Вадя, чьё предчувствие говорило, что можно выжать больше.
— Да погнали, забей ты, — кто-то из шайки ухватил его за руку и поволок за собой. — Позаиматее шлюху купим.
Вожак поддался. Гопники отступили. Через несколько секунд девушка и незнакомец были уже одни в пустом дворе.
— Спасибо, — она глядела в землю, старалась обойти странного человека стороной.
— А-а, — незнакомец отмахнулся, — ничего особенного.
Её заинтересовала его интонация и незнакомый акцент. Нет, говорил он на чистейшем русском, но всё равно с каким-то еле уловимым акцентом. Она уже было ушла, но в какой-то момент любопытство перебороло страх. Может быть, это из-за отхлынувшего адреналина она так расслабилась? Хочется ещё приключений?
— Откуда ты? — она сама удивилась, что продлила эту не самую приятную встречу.
— О, я отовсюду. — Он, вроде как, даже задумался. — Или ты имела ввиду прямо сейчас? Вон видишь кучу между… железными… коробками?
Он жестикулировал рукой, пытаясь помочь себе объясниться. Не американец, не кавказец, не англичанин. Француз? Нет. Она посмотрела на мусорную кучу между гаражами, на которую он настойчиво указывал.
— Ты что, бомж? — Она сама почувствовала, что неоправданно грубо его одёрнула.
— Нет, почему ты так решила? — Он вроде бы даже обиделся немного. По крайней, мере, об этом говорили его живая мимика и выразительные глаза, различимые даже в слабом свете луны. — Я просто живу много где.
— Это и есть определение бомжа, — она почувствовала нарастающее раздражение. –Когда у тебя нет своего дома.
Он насупился. По нему не сложно было догадаться, что он пытается подобрать слова.
— У меня… есть дом. — Он снова повеселел. — Просто он довольно давно отсюда.
— Ты хотел сказать «далеко»?
Он снова стал погружаться в раздумья, медленно проговаривая слова:
— Нет, всё-таки, «давно». Ведь «далеко» это характеристика расстояния, а мой дом удалён отсюда скорее во времени, чем в пространстве.
— Да ты псих!
Она почувствовала снова накатывающее беспокойство.
— Почему ты снова меня оскорбляешь? — На лице странного человека висели гримасы показушной обиды и возмущения. Заметно показушной. От этого ей снова стало не по себе. Девушка нервно поёжилась, пытаясь успокоить побежавшие по локтям мурашки. Сверху упали первые капли дождя.
— Да потому, что ты несёшь чушь, живёшь в помойке, раздаёшь баксы каким-то гопникам…
— Ты хотела, чтобы я дал их тебе?
Она поняла, что это был шанс. Неожиданный. Безумный. Но шанс! Может быть, какой-то подвох? Вроде бы нет. У психа были деньги, и лучше пусть они достанутся ей, чем каким-нибудь очередным гопникам.
— Да! — она раскинула руками, как будто это было само собой разумеющимся.
— Погоди… — он стал рыться в карманах пальто. — Не то… не то… пепельница?.. А, вот!
Она осторожно, но быстро, выхватила у него из рук помятую купюру и отошла на два шага назад. Неужели сработало?
— Долларов, конечно, уже нет, но есть рубли. — Он сунул руки в карманы, стал покачиваться из стороны в сторону в ожидании похвалы. Затем забеспокоился. — Вы же рублями пользуетесь?
Она уже в некотором смятении начала разворачивать смятую купюру.
— То есть, для гопников у тебя баксы есть, а для меня нет?
— Я не знал, что тебе тоже их захочется. Взял бы больше. — Он изобразил извиняющуюся улыбку.
— А сколько ты им дал?
— Сто.
— Сто?
— Ну, — он замялся. — Им хватило ста, я и взял сто.
— Что за бред ты несёшь? — Она, наконец-то, развернула купюру, поднесла к свету. На неё глядел Памятник затонувшим кораблям Севастополя. — Ты издеваешься? Двести рублей?!
— А что не так?
— Двести рублей? Да кто ты такой?! — Её охватила злоба, быстро уступающая место панике. Всё-таки попалась на развод. Как можно быть такой дурой?
— Дай посмотрю… — он сделал шаг в её сторону.
— Не трогай меня!
Она со всей силой встретила его прямым ударом в бок, оставив жирный след от ботинка, и бросилась наутёк.
— Приходи! Я буду ждать тебя здесь! — Такой тяжёлый удар его совсем не смутил!
— Псих ненормальный!
Она бежала со всех ног, пытаясь найти кротчайшую дорогу со двора. Брызнул дождь. Чуть не споткнулась… Ещё поворот… Ещё… Выбежала на улицу под свет фонарей. Увидела пешеходов, бегущих от дождя. Обернулась, внимательно вгляделась в темноту подворотни. Он её не преследовал. Страх стал отступать. Но лучше было всё равно двигаться и не стоять на месте. Идти куда-нибудь, где много людей. И как можно дальше отсюда.
Она на ходу разжала побелевшие пальцы и обнаружила, что всё ещё сжимает в руке странную купюру. Двести рублей… Севастополь, который на Украине… Что за бред?
Поняв, что медленно промокает, она сунула купюру в карман и забежала в двери первой попавшейся кафешки, из окон которой глядели люди. Здесь было тепло и уютно. Играла музыка, слышались тихие беседы. Девушка беспокойно выглянула на улицу, чтобы ещё раз убедиться в отсутствии преследования. Но увидела лишь дождь, крупными каплями барабанящий по ровному асфальту. Она с облегчением выдохнула, и, не обращая внимания на подбежавшего с приветствиями администратора, достала телефон и начала строчить:
«Ками я чуть опоздаю а потом такой кор расскажу что пипец».
Глава 4. Ложный путь
— СуперОкна Люкс Плюс, менеджер Надежда, здравствуйте, — она привычным движением придерживала микрофон у рта и вслушивалась в наушник, пытаясь разобрать невнятный голос потенциального клиента. — Да, делаем. Вы хотели… Я могу предложить… Нет, мы работаем только с «Рехау»… Потому что этот профиль самый… Нет, оптовые скидки начинаются от трёх окон… Спасибо за звонок.
«Господи, что я тут делаю?» — она устало стянула наушники и уткнулась лицом в руки. Одно и то же целый день, каждый день. У неё ужасно болели глаза от монитора. Страшно ломило шею от постоянного напряжения. Как она здесь оказалась? Она же специально бросила филологический, чтобы с бумагами как можно меньше работать! И ушла на физтех, чтобы разобраться в…
— Бросай, пошли, покурим. — Её похлопали по плечу. Она подняла голову, отозвавшись на знакомый голос подруги. Юля как всегда была скрыта за ярким вызывающим макияжем и копнами угольно чёрных волос, очень модно обрамляющих овал лица. Надя не стала спорить. Просто взяла телефон со стола и пошла следом.
В курилке, как и в прошлый и в позапрошлый раз, оставалось одинаково душно. Нет, сама Надя не курила. Так, только, баловалась. Это был легальный способ безнаказанно улизнуть с рабочего места, чем девчонки в офисе не стеснялись пользоваться.
— Ты слышала новость? — Юля нервно затянулась.
— Какую из них? — Надя облокотилась спиной о стену и стряхнула пепел с тонкой ментоловой сигареты.
— Нам снова санкции объявили! Теперь у моего «козла» ещё одна отговорка будет алименты не платить.
Юля пару лет назад вышла замуж за состоятельного бизнесмена. Очень быстро родила ему ребёнка, чтобы привязать покрепче. Но вскоре оказалось, что бизнесмен он не такой уж и удачливый, а задерживаться рядом с неудачником не было никакого смысла. Тогда Юля умело подсунула мужу проститутку и сама же, вроде как случайно, застукала их во время «танго между простынями». Легко отсудила квартиру, а затем ловко подкинула маленького сына своим родителям и активно заново занялась устройством личной жизни.
— Нет, ну представляешь? Я и так из него каждый месяц с трудом эти бабки выбиваю, так теперь ещё и это! — Юля бесновалась, всем своим видом выдавая предельное раздражение. — На кой чёрт им этот Крым? Всё равно вся страна в Турции отдыхает.
Надя понимала абсурдность аргументов подруги, но не хотела в десятый раз затягивать один и тот же спор. Всё равно через два дня всё начнётся по новой. Поэтому просто промолчала, отведя глаза к панорамному окну.
— У тебя то с твоим как? — Юля, кажется, успокоилась.
— Да так… — Надя грустно улыбнулась. — Замуж зовёт.
Подруга чуть ли не подавилась сигаретой, услышав такую новость. Она бросилась обнимать девушку, покрывая лицо подруги поцелуями:
— Надька! Поздравляю! Хватай его и держи! Ой… — она отстранилась, заглянула в глаза Наде исподлобья и проницательно спросила. — Это после того, как я тебе посоветовала охватить его ногами крепко-крепко во время… ну этого. Да? Помнишь, как я учила?
Надя засмеялась:
— Нет, дурочка, у нас нормально всё в постели и без тебя было!
Юля тоже засмеялась, мотая руками, типа «не слушай старую курицу». Потом снова встрепенулась:
— Ты же свидетельницей меня возьмёшь, правда? Ну, правда? Пообещай!
Надя не была уверена, что хочет этой свадьбы. Не всё у них с Антоном ладилось. Но как было сказать об этом подруге? Как было сказать об этом самой себе? Они уже три года вместе. Ей уже двадцать шесть. Найдёт ли она в себе ещё силы, как Юлька, искать себе нового кандидата? А Антон весьма состоятелен, хорош собой, крепок физически… Она старалась не подпускать к себе мысли, что всё может быть иначе.
— Непонятно ещё ничего насчёт свадьбы, — она хотела сменить тему. — Пойдём, пока Лось не вернулся.
— Ты смотри у меня, — Юля погрозила подруге пальцем и воткнула бычок в пепельницу. — Не упусти его.
Они вернулись в офис. Лось уже сидел за своим столом и очень не добро на них смотрел. Юля демонстративно жестами показала боссу, что девчонки сходили покурить, и тот отвернулся. Надя села на своё рабочее место, не сводя глаз с директора. Она вспоминала, почему его назвали Лосём. Сам Георгий Денисович считал, что Лосём его называют за его внушительные размеры. Мужчиной он был на самом деле крупным и сильным. Ну, или, по меньшей мере, язвили над его фамилией — Оленяшкин. Но на самом деле, прозвище он своё получил с лёгкой руки главбуха Светланы Анатольевны, которая пару раз заставала его жену с юристом из соседней адвокатской конторы при неподобающих обстоятельствах. «Уж слишком, — говорила она, — нос юриста был близок к декольте Жориной жены». Но, к её чести, умалчивала про более пикантные детали.
Мысли девушки прервал звонок. Она надела наушники и ответила заученной фразой:
— СуперОкна Люкс Плюс, менеджер Надежда, здравствуйте. — Это звонил Антон и был он явно недоволен. — Извини, я не слышала…
Лёд пробежал по спине Нади. Она поняла, что забыла телефон в курилке, и именно в этот момент позвонил Антон.
— Я же говорю, извини меня… Ни где я не шляюсь… Ну что ты… Я обещаю…
Тирада закончилась. Она бессильно стянула наушники и смахнула наворачивающуюся слезу. Она и так старается! Она и так к нему всей душой! Как сильнее стараться то?
Она приказала себе взбодриться. Дождалась, пока Лось выйдет, и быстро сбегала в курилку за телефоном. Он оказался ровно там, где должен был быть. Она вздохнула с облегчением и вернулась назад. Перекинулась взглядом с Юлей. Та показала жестами, что вечером обязательно надо выпить.
Звонок…
— СуперОкна Люкс Плюс, менеджер Надежда, здравствуйте… Да, можете… К сожалению, мы работаем только с фурнитурой премиум-класса. Я могу предложить… Да, по ГОСТу… Спасибо за звонок.
Наде не хотелось вечером пить. Но Антон опять в командировке. Что ей делать одной в пустой квартире? Он даже кота не позволяет завести. Говорит, что от него слишком много грязи, шерсти и очень дурно пахнет. Опять прибираться? Нет уж. Лучше на самом деле приговорить бокал вина. Тем более, что до конца рабочего дня осталось уже не так долго.
Ещё три или четыре бесполезных звонка. В кризис люди не хотят покупать элитные окна. А значит, Лось будет злее, у них будут меньше премии, если вообще будут…
— Поехали.
Юля уже собрала вещи, уже накинула на плечи рыжее полупальто, взяла в руки сумку, в которую мог бы поместиться, наверное, весь её рабочий стол. Надя ещё раз осмотрела высокие чёрные сапоги подруги и колготки в сеточку. Забавно, что она сама перестала такие носить ещё в подростковом возрасте. Но, справедливости ради, следовало вспомнить, что сама же вылезла из старого затёртого плаща, лишь когда начала с Антоном встречаться.
— Скорее, такси уже подъезжает.
Пора было ехать. Она быстро собралась. Под не прекращающуюся трескотню Юли девушки спустились на лифте, но уже на проходной что-то привлекло внимание Нади. Что-то до боли знакомое. Что-то совсем из другого мира, из далёкого прошлого.
Она замедлила шаг. Огляделась. Прислушалась…
«… вводятся новые купюры…»
Она кожей почувствовала дыхание чего-то забытого, но очень-очень важного…
«… это купюры номиналом двести и две тысячи рублей…»
Она заметила крохотный телевизор в будке охранника, передающий свежий выпуск новостей. И, сама не ожидая, кинулась к чёрно-белому экрану.
— Сделайте погромче, пожалуйста!
Дедушка охранник удивлённо на неё уставился. Затем, не торопясь, увеличил громкость:
— … стороне изображён Памятник погибшим кораблям, расположенный в городе Севастополь. По словам вице-мэра города, этот памятник, цитирую, как нельзя лучше описывает дух города-героя, отстоявшего свою судьбу как в Крымскую войну, так и в Великую Отечественную, так и во время Майдана.
Она отошла от будки охраны, пытаясь собраться с мыслями.
— Ты в порядке? Едем? — Юля уже вышла и обращалась к ней через открытую дверь.
— Извини, Юль, мне в другую сторону! — она выскочила из здания. — Извини, я тебе завтра всё объясню!
Подруга что-то кричала вслед, но Надя уже не слышала. Ей нужно было как можно быстрее попасть к Камилле, её подруге детства.
Глава 5. Дыхание прошлого
— Привет! Нежданно ты, — Камилла встретила подругу как всегда радушно. — Что-то случилось?
— Извини, что так, — Надя приняла приглашение пройти, сняла сапоги, скинула верхнюю одежду. — Дети не спят ещё?
— Да какой там! — Ками отмахнулась. — Разве ж в такую рань уснут? С Максом играют. Проходи.
Они прошли в тесную гостиную, включили свет.
— Слушай. У тебя же телек с интерактивным ТВ, правильно? Новости не смотрела сегодняшние?
Камилла озадаченно достала из кармана халата пульт от телевизора и протянула подруге.
— Да, интерактивка. А что там?
Надя опустилась на пол перед телевизором и судорожно начала тыкать кнопки пульта.
— Ками, помнишь, у нас с тобой был «кровный сундук»? Он же у тебя сохранился?
— Да, но после переезда… — Камилла встала, задумчиво огляделась. — Макс! Макс!!!
— Что? — из детской выскочил Максим с ребёнком на руках. Старшая дочка тут же прибежала следом, с хохотом уцепила отца за штаны, забавно оттягивая назад. Подруги с удовольствием бы над этим посмеялись в другое время, но не сейчас.
— Помнишь сундук, в который я тебе не разрешала заглядывать?
— Да.
— Где он?
— Ща, погоди… — Максим ненадолго задумался. — Так, Кира! Беги к лошадке, неси шарик сюда! Ками, на, мелкого.
Он передал ребёнка, подтянул штаны, принёс с кухни табурет, поставил на пол, залез, вытянул с антресоли сундучок и подал жене.
— Ну поставь на пол, как я тебе возьму его?
— Да, ёлки… — Макс одной рукой не без труда закрыл дверцы антресоли, спустился, поставил сундучок на пол, унёс табурет, вернулся, взял у дочки шарик, забрал у жены сына. — Можно было и не кричать.
Камилла нежно поцеловала мужа:
— Спасибо.
— Так-то лучше! — но уйти Максим не ушёл. Остался с детьми в гостиной понаблюдать за действиями девушек. Когда ещё появится шанс заглянуть в святая святых?
Камилла взяла сундучок, поднесла Наде.
— Здесь ключ нужен. Макс! Где ключ?
— А мне почём знать? Ваш же сундук.
— Погоди… — Надя подскочила, кинула пульт Камилле. — Ключ у меня. Найди вечерние новости пока.
Будучи подростками, девочки решили навсегда связать свою дружбу кровью. Они написали клятвы на листе бумаги в клеточку, прокололи друг другу пальцы и закрепили клятвы кровными подписями. Затем сундучок, подаренный Камилле её мамой для разнообразных мелочей и бижутерии, превратился в кладезь девичьих тайн и секретов. Все наиболее важные сокровища оказывались там. Первый диск со сборником лучших песен, которые они вместе подбирали, кулон бабушки Камиллы, блокнот-дневник, часы, проклятый старой цыганкой перстень, амулет верности, пара редких монет и множество других, как тогда казалось, особенно ценных вещей. Чтобы никто не смог пробраться к тайному содержимому сундучка, они решили хранить сам сундучок у Камиллы, а единственный ключ от него у Нади. И Надя с тех самых пор по привычке перекладывала крохотный ключик из одного своего кошелька в другой.
— Вот, нашла.
Телевизор заговорил:
«… ЦБ сообщила, что с октября текущего года вводятся новые купюры. Как сообщает источник из центробанка, это будут купюры номиналом двести и две тысячи рублей. Первыми новые банкноты получат Москва и регионы, которые на банкнотах изображены. Это Дальний Восток и Севастополь. Позже глава ЦБ отметила, что купюры будут вводиться поэтапно, поскольку банкноты разрабатываются в строгой секретности. Центробанк выразил пожелания, чтобы массовый ввод купюр состоялся не раньше декабря…».
Камилла с округлившимися от удивления глазами наблюдала, как Надя достаёт из сундучка помятую, усохшую, потрёпанную временем банкноту, номиналом в двести рублей.
— Это шутка такая?
Надя смотрела на неё с не меньшим удивлением. Они быстро остановили кадр, на котором журналисты демонстрировали новую купюру. Сравнили со своей. Сходство было поразительным. Только Максим махнул рукой и уволок детей в детскую. Он уже не сомневался, что девчонки решили его разыграть и сейчас будут в голос хохотать.
Они сидели на кухне, разливая чай и внимательно разглядывая давным-давно знакомый, но обретший совершенно новые краски денежный знак. Все средства защиты на месте, номер, год, все ретуши, какие должны быть.
— Как думаешь, что это?
— Не знаю, Ками. — Надя перебирала в руках кружку с чаем. — Сколько прошло уже? Лет семь? Восемь?
— Может, просто розыгрыш?
Они ещё какое-то время просидели молча, пытаясь найти разумное объяснение.
— К сундуку точно никто не прикасался?
Камилла пожала плечами:
— Насколько я знаю, нет… Макс! Макс!!!
Максим прибежал, легко ступая на поскрипывающий пол:
— Да что ты кричишь, дети спят!
— Извини, — девушка продолжила шепотом. — Ты не вскрывал сундук без меня?
Макс ухмыльнулся, облокотившись об арку, ведущую в кухню:
— Чтобы ты потом мне мозг ложкой выела? Да и надо оно мне?
— Ладно, иди, ложись. Я скоро приду.
Максим ушёл, секунду задержавшись и почесав макушку. Девушки дождались, пока он уйдёт и включит телевизор. Затем Камилла наклонилась над столом и прошептала, показывая пальцем в сторону спальни:
— Это, по-любому, Макс нас разыграл. Помнишь, как он легко его нашёл? Сразу, как знал. И он слышал, как мы с тобой тогда давно эти двести рублей обсуждали. Наверняка запомнил. А когда по телеку увидел, пошёл в банк и разменял. Или выкупил. Он же у меня за новостями следит. Потом подменил ту бумажку. Состарить тоже мог сам. А ключ мог задолго до этого к сундуку подобрать, ещё когда в столярке работал.
Объяснение было правдоподобным. Во всяком случае, без сверхъестественного вмешательства и банальных путешествий во времени.
Девушки согласились остановиться на этом выводе. Успокоились. Не торопясь допили чай. Договорились на днях встретиться и придумать, как вывести Максима на чистую воду и отомстить позлораднее. Попрощались.