Книга предназначена
для читателей старше 18 лет
Марина Генцарь-Осипова
@marina_go
ПОСЛАНИЕ ИЗ СЕРДЦА ДЖУНГЛЕЙ
Как только наша экспедиция в количестве девятнадцати человек вывалила из здания аэропорта, тут же врасплох застигли два атмосферных явления.
Первое — это даже не влажность, а «мокрость» воздуха: нас словно накрыло гигантское влажное полотенце, подобное тем, что приносят в ресторанах для обтирания рук. Одежда не просто прилипла к телу, она стала второй кожей, которую немедля хотелось содрать с себя прямо живьём.
Второе явление — не менее пикантное. Это запахи. Нет, ЗАПАХИ!
Все знают, как пахнет спортивная одежда после интенсивной тренировки? Добавьте сюда сильно концентрированный «аромат» доширака. Это два основных ингредиента вьетнамского кислородного коктейля. Для доведения до нужной кондиции щедро приправьте шкварчаще-дымящимся содержанием кастрюлек и сковородок, в которых здесь буквально на каждом шагу варят, парят, тушат и жарят всё, что плавает, бегает, ползает и летает. Ну и в завершение добавьте пару капель разлагающихся остатков пищи, валяющихся здесь повсюду: вдоль тротуаров и проезжей части.
Представили?
Теперь вам будет понятен смысл фразы «нос вышибает». В первые несколько минут меня не покидало желание выдрать себе ноздри, ну или хотя бы засунуть в них что-нибудь…
Вечером, когда жара спала и мы приняли спасительный душ после девятичасового перелёта и четырёхчасовой обязательной экскурсии к мавзолею Хошимина, у членов экспедиции открылось второе дыхание и одновременно проснулся зверский аппетит.
Наши рецепторы, попривыкшие к обилию запахов, вдруг стали различать даже приятные нотки среди всей этой какофонии. Мы смело выдвинулись из отеля и мгновенно были поглощены шумной и пёстрой людской рекой.
Пешеходы, рикши, мопеды — всё смешалось в этом нескончаемом потоке. Было совершенно непонятно, где заканчивается дорога и начинается тротуар. Я крепко держала за руку Серёжу и широко открытыми глазами впитывала всё вокруг. Километры проводов уродливыми толстыми пучками свисали над головами. Тысячи людей спешили по своим маршрутам. Всё это напоминало огромный гудящий улей. Только пахло увы, совсем не мёдом.
Кухня Северного и Южного Вьетнама смешала в себе много компонентов и рецептов из разных стран. Здесь присутствовали китайские, индийские, французские нотки, но при этом был самобытный, ни на что не похожий колорит. В первый день наши гурманы решили обойтись без экзотики: змей, крыс и черепах оставили на потом. А за насекомыми нам ещё предстояло отправиться в Камбоджу.
Из всего, что было на столе, я смогла съесть только рис, овощи и пару креветок. Всё остальное категорически не нравилось либо на вид, либо по запаху.
Тогда, ровно восемь лет назад — в первый день экспедиции по Индокитаю, я ещё не догадывалась, что в ближайшие три недели на фоне сильнейшего потрясения от потери и эмоционального изобилия мне предстоит скудная рисовая диета, изредка разбавленная манговым соком.
Но все существенные психические и физические неудобства лоскутной экспедиции по Индокитаю были мизерны в сравнении с запечатлёнными глазами, фотоаппаратом и сердцем красотами и духовными дарами.
Пёстрое сияние рукотворного чуда — бескрайних рисовых полей — спустя четыре часа поездки сменилось гладью изумрудной воды. Из морской пены торчали тысячи известняковых островов, покрытые тропическими лесами. Мы прибыли в порт бухты Южно-Китайского моря.
По местной легенде, остров Халонг был создан огромным драконом, что сначала обитал в горах, а потом покинул их и проложил хвостом долины и лощины разнообразной формы. Затем чудовище погрузилось в море, взбурлив воду, и русла, выдолбленные его хвостом, наполнились солёной влагой. Остались лишь маленькие островки суши. Все вместе это стало национальным парком и местом притяжения пилигримов со всего мира.
Экспедиция погрузила свой скарб в джонку и отправилась в плавание. Перед нами открывалось невероятное зрелище. Над изумрудным зеркалом воды возвышались острова, поросшие зеленью, и скалы причудливых форм. Некоторые побережья украшали пляжи, другие представляли собой лишь скалы с пещерами и гротами, третьи были богаты пресноводными озёрами и мангровыми лесами. До поздней ночи мы созерцали окружающую красоту, вели беседы, вспоминали Мишу и благодарили за то, что собрал нас здесь…
Сорок дней назад его жестоко убили — расстреляли через лобовое стекло автомобиля. Спустя девять дней я сидела на берегу Средиземного моря. Захлебнулась горечью утраты и погрузилась на дно с толстым слоем вязкого уныния. Палец ноги зашибло камнем, вынесенным очередной волной. Я подняла камень и хотела швырнуть, но остановилась. Камень был в форме сердца. Я перевернула его и замерла между вдохом и выдохом. В камне была вырезана чёткая буква М. Вернувшись в номер отеля, я обнаружила письмо-разрешение от Российского Географического Общества на экспедицию с посещением закрытых для туристов мест. Этот маршрут Миша продумывал сам и ждал подтверждения два года. Это был его прощальный подарок…
Рассвет на джонке был сказочно живописен. Солнечный диск выныривал из воды, приветствуя обитателей островов. Я сидела на верхней палубе с глиняным чайником и пиалой, наблюдала за оживленной беседой рыбаков и экипажа джонки, и чувствовала, как отталкиваюсь от илистого дна и приоткрываю захлопнутую раковину сердца.
На территории легендарного залива Халонг, помимо тысяч островов, выросли четыре плавучие рыбацкие деревни. Плоские лодки причаливали вплотную к джонке и велась бойкая торговля. По всему периметру деревеньки от лодки к лодке, что служили и транспортом, и жилищем, были перекинуты деревянные мостки, и босоногие ребятишки ловко бегали по ним, как по ровной тропе. Никто не окрикивал, не одёргивал детей, не переживал, что им надо умыться, попить, поесть или покрыть голову. Никому и в голову не приходило, что они могут соскользнуть в воду.
Многие из местных обитателей родились, выросли и прожили все годы здесь, на воде. Рыбацкие традиции и секреты передавались из поколения в поколение, из уст в уста. Большинство из них даже не мыслило свою жизнь как-то иначе.
А зачем?
Есть рыба, рис, вода, крыша над головой и лодка под ногами. Это была их привычная среда обитания. И совсем непривычная картина для наших глаз и мозгов. Во всём этом было так много принятия и смирения в противовес нашим бесконечным недовольствам и достигаторствам.
Прошло восемь лет.
Благодаря экспедиции по странам Азии, я научилась брать паузу, заглядывать за слова, распахивать сердце ещё шире, но если нужно — совершать прыжок барса.
И пожалуй самое сложное — я научилась ложиться на спину на реке жизни и плыть по течению. До той поездки и цепочки встреч посреди джунглей, это было немыслимо — чтоб успешная бизнес-леди сбавила темп, сняла шпильки и перестала грести.
Научилась ли я тотальному принятию и прощению? Нет.
Продолжаю ли учиться? Да.
Ведь на то и дана нам полноводная река жизни с многообразием встреч и множеством течений.
Никто тебе не друг.
Никто тебе не враг.
Но каждый тебе учитель.
Наконец, мы добрались до Пак Оу — двух пещер, соединённых между собой. В них покоилось множество статуй Будды. Добраться туда можно только по воде, сухопутной дороги нет. В течение нескольких веков сюда приносили статуи паломники и местные жители. В смутные времена от гонений здесь укрывались монахи.
Половина участников нашей экспедиции не стали подниматься в пещеры и остались в лодке. Ранний подъём, многочасовая дорога по мутным водам Меконга, прогулка на слонах и обильный обед дали о себе знать.
Я намеренно пропустила тех, кто поднялся, и осталась позади. Хотелось задержаться и остаться одной. Стоя среди тысячи ликов Будды, я вспомнила, как в одну из наших последних встреч Миша, рассказывая, что планирует поездку в Индокитай, вскользь упомянул о таинственной пещере тысячи Будд, укрытой скалами Лаоса и водами Матери вод Ганга (так переводится Меконг). Миша настаивал, что ему непременно нужно сюда попасть. Зачем — я так и не узнала.
— Вот я и стою в пещере, в которой ты мечтал побывать. Здесь очень умиротворённо. Сохраню эти ощущения в память о тебе, мой светлый друг и брат, — сказала я почему-то вслух.
Сделав последнюю серию снимков и закрыв объектив, я вдруг почувствовала прикосновение к ладони. Оглянулась. Никого. Лишь статуи Будды смотрели отстранённо вдаль. Меня пронзило. Слёзы пролились полноводными реками. Нет. Мне не показалось. Я точно физически ощутила это прикосновение. И пусть меня сочтут сумасшедшей, но знаю, что это был он.
— Марина, мы ждём тебя, уже пора отплывать, — кричали из лодки.
— Иду, — я не узнала свой сдавленный голос.
— Ты плачешь? — спросил кто-то из участников экспедиции.
Я лишь покачала головой, не в силах произнести объяснения. Мне так хотелось ещё хоть раз почувствовать его прикосновение, обнять и просто помолчать вместе. Всю обратную дорогу мысли парили высоко над пузатой лодкой, медленно плетущейся по Меконгу.
От самой пещеры за лодкой следовала птица. Мысли то и дело спотыкались о рваные края раны. Мгновение или вечность я падала в её бездну — не помню. Перо.
Птица подарила мне перо, оно опустилось на перила — я уцепилась за него и вытянула себя.
— Я помню, Миша. Обещаю. Буду писать.
— Мэм, остаётесь одна, без переводчика. Мне нужно сообщить вам нечто важное.
— Но мой английский не настолько хорош…
— Вы всё поймёте.
Экспедиция ушла дальше — вглубь каменных коридоров храма Ангкор Ват. В просторном колонном зале задержались только мы с мужем. Старый буддийский монах, обратившийся к нам, внимательно прищуривался. То ли от слабого зрения. То ли так разглядывал одному ему видимые и ведомые скрижали наших судеб.
Словно по чьему-то тайному сигналу в зал вбежала стайка обезьян. Они облепили мужа, как дети, и потащили играть. Так и не дав толком рассмотреть настенные узоры, что висели здесь уже тысячу лет.
Я уселась в позу лотоса прямо на холодный каменный пол и осторожно взяла из морщинистых рук монаха толстую стопку выцветших табличек. От старости они готовы были вот-вот рассыпаться в моих ладонях. Но допустить этого было ни в коем случае нельзя — каждая сквозь времена несла важное послание. Старый провидец жестом показал: таблички нужно положить на голову: «Внутренне сосредоточиться на том, что тяготит твоё сердце больше всего».
Внутренне?
Мне казалось, что мысли кричат оглушительно громко, раздаваясь эхом в колонном зале. А ветер подхватывает и разносит их по всем коридорам древнего храма. И я улетала куда-то вместе с ними вдаль. Пока наконец монах не изрёк своё пророчество.
— Мэм умирает.
Длинная костяная игла вонзилась в стопку табличек и, кажется, пронзила насквозь моё сердце.
— Но это только кажется, — старик, не дав опомниться, тут же схватил мою руку в свои сухие ладони. — Просто сейчас мэм — гусеница. Кокон становится всё плотней и тесней. Но скоро гусеница превратится в бабочку, у мэм появятся крылья, и она сможет летать. Мэм очень счастливый человек! Не каждому дано переродиться дважды за одно жизненное путешествие.
Это путешествие-экспедиция в лоскутный Индокитай и затерянный в джунглях Камбоджи город-призрак разделило мою жизнь на до и после. Именно тогда я сделала окончательный выбор быть собой, а не казаться кем-то другим.
Экспедиция «Вахта памяти» стала порталом между жизнями и мостом к себе настоящей.
Отрывки вошли в книгу «Из бизнес-шпилек в кеды фриланса». Она издана, но продолжение следует.
Светлана Дуюнова
@svetlana_duyunova
УРАЛЬСКИЙ КАЗАЧОК
— Прости нас, казачок.
Женька плавно скатилась по стене, обхватив голову руками. Хотелось не плакать, а выть. По-волчьи. Ей даже померещилось, будто больничные стены обвинительно наваливались со всех сторон, нарочно пожирая пространство. От страха закрыла глаза и тихонечко заскулила.
⠀
— Ну-ну, — успокаивала медсестра, поглаживая девушку по голове. — Может, и обойдётся всё. Что же она не побереглась?
⠀
— Вы её совсем не знаете, — Женька сначала всхлипнула, а потом и вовсе разревелась. — Она мне как мать.
⠀
Разница между сёстрами была приличной. Катерина старше на семнадцать лет. После смерти матери стала опекуном. Перевелась на заочку, устроилась на две работы и обеспечила Женьке «сытные» школьные годы. Личная жизнь не сложилась, потому в 34 решилась на ребёнка. Загадали сёстры на богатыря — ведь корни предков шли от уральских казаков. Рождение малыша приходилось на конец августа.
⠀
— Крейзи, — Женька с возмущением глядела на Катерину, комкая в руках свёрнутые джинсы. — Тебе рожать скоро, а ты в сплав на байдарке.
⠀
— Женька, я как конь хожу, — рассмеялась сестра, забота младшей её забавляла. — У меня даже токсикоза не было. Да и живота, если не присматриваться, вообще не видно. Катерина подошла к зеркалу и обтянула рубашкой едва округлившийся за эти месяцы живот.
⠀
— Всем классом же едем, и родители будут, — не унималась Женька.
⠀
— Одну не пущу, — не поддавалась Катерина и застегнула спортивную сумку. — И потом, мы сто лет не были в Башкирии. Думаешь, ты одна скучаешь по Агидели?
⠀
С Белой у сестёр тёплые воспоминания. Маршрут сплава по ней девчонки знали наизусть. Самый богатый на достопримечательности. Женька помнила, как в детстве у неё предательски щипало в носу при виде Скалы вождей — высеченных портретов Маркса, Энгельса и Ленина, выполненных художниками-альпинистами. Женька тогда страсть как захотела стать знаменитой.
⠀
Добирались на самолёте «У-2». Кто-то из родителей подключил связи. Правда, полёт Катерине дался нелегко. На борту сильно трясло — выворачивало конкретно. До турбазы ехали на маршрутке. Отправная точка сплава: Иргизлы — Сыртланово. Длина пути — 80 километров.
— Всей Сакасской будем любоваться, — пританцовывала Женька, переодетая в полосатый купальник. — Катя, застегни мне жилет, я ещё за кедами успею сгонять.
⠀
— Да вы с икрой. — Молодой инструктор подозрительно оглядел Катерину. — Экстрима захотелось?
⠀
— Всё нормально со мной, — фыркнула в его сторону молодая женщина и прикрылась оранжевым жилетом. Но уже тогда ноющая внизу живота боль не давала покоя, портить путешествие сестре не хотелось.
⠀
Трёхместная байдарка. Яркая и мощная. Руки быстро вспомнили греблю. Инструктор обрадовался, что ему достались «бывалые». Под восторженные возгласы Женьки «ласточка» оттолкнулась от берега.
⠀
— Хорошее время выбрали, — молодой человек попытался как-то загладить свою вину. — В июле в реке полно рыбы, на берегу растут ягоды и орехи. Советую посетить Капову пещеру. Это что-то! И до Голубого озера рукой подать.
⠀
— Эх, дядечка, мы этот маршрут вдоль и поперёк знаем. — Женька окинула взглядом место, овеянное легендой, и жадно вдохнула позабытые запахи.
⠀
Первая стоянка через три километра. Решили долго не задерживаться, перекусить и снова сплавляться. Молодой человек справился о здоровье Катерины.
⠀
— Как вы? — Он указал на живот девушки.
⠀
— Женька, смотри, речная гладь как зеркало, — будто не слыша его вопроса, Катерина показала на воду и сильнее ударила по вёслам.
⠀
Почти сразу же взору предстали отвесные скалы и звенящие перекаты. А у берегов показались добротные постройки бобров. От восхищения у Женьки не закрывался рот, Катерине же становилось только хуже. Терпеть не было сил.
На десятом километре она сдалась и сообщила:
— Я, кажется, рожаю!
Женька никогда не забудет лица бедного инструктора. Белого как полотно, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Сначала он смачно выругался, но тут же взял себя в руки и стал грести с удвоенной скоростью. Шутка ли, рожать на реке. Ближайшую деревню поставили на уши, чтобы доставить Катерину в родильное отделение Мелеуза. Оказалось, угнанный на станции внедорожник умел летать.
⠀
— Это он, что ли? — медсестра глянула в окно и улыбнулась.
В больничном дворе нарезал круги симпатичный молодой человек. Явно нервничал.
⠀
— Скажите, в 32 недели плод жизнеспособный? — Женька ледяными руками схватила медсестру и зажмурилась в ожидании ответа.
⠀
— Допустим, не в 32, а в 33, — раздался доброжелательный голос мужчины. В белом халате. — Казачок родился — 2712 и 47 сантиметров. Уже всё хорошо. Сестра попросила, чтобы имя узнали у инструктора. Сына так хочет назвать. Не против?
⠀
Женька снова расплакалась.
КАК ДОЛГО Я ТЕБЯ ЖДАЛ
— Аня, это ты? — Священник приподнял с головы исповедницы вышитую золотом епитрахиль и осторожно коснулся руки женщины.
Анька передёрнулась, словно её ударило током, и впилась глазами в отца Александра:
⠀ — Сашка?
⠀
Это произошло на последнем курсе училища. После защиты диплома Анька вместе с одногруппниками отправилась в горы — искать затерянный город. Для детдомовской девчонки такая поездка сродни настоящему путешествию. Студенты оплатили пребывание в лагере и поход с инструктором в ущелье.
Вместо куратора группы приехала молодая преподавательница английского. Красивая, модная, лет на пять старше выпускников. Педагога подселили к Аньке и подруге Надежде.
⠀
— А где наша Ольга Николаевна? — первой спросила Надежда и с ног до головы оглядела постоялицу.
⠀
— Руку сломала, — преподавательница прошла через всю комнату и прямо в обуви уселась на кровать. — Девочки, полы потом за мной протрите. Наследила.
⠀
— А вас как зовут? — полюбопытствовала Анька.
⠀
— Алина Елизаровна, — ответила девушка и принялась распаковывать чемодан.
— Елизаровна, — смешно передразнила Надежда.
С приходом дивы жизнь в лагере изменилась. Мальчишек словно подменили. Чтобы завоевать внимание молодой учительницы, они вели себя неестественно, кичились друг перед другом. Даже Анькин ухажёр — Сашка Мелехов — наигранно улыбался, когда фифа подсаживалась к нему в столовой.
⠀
— Смотри, малохольный твой и тот на крючок попался, — ткнула в бок свою подругу Надежда. — И ни фига не святой оказывается.
Аньку картинка очень задела. Только подумать, тот, кто два года клялся ей в любви и верности, сейчас жеманничал, как девица. Ей ужасно захотелось сделать что-то неприятное. Насолить сопернице.
⠀
— Ты видела, сколько денег у неё в чемодане? — шепнула Анька подруге на ухо.
⠀
— У фифы? — Надежда с недоумением посмотрела на девушку.
⠀
— Давай накажем её, — зло предложила Анька.
⠀
Деньги из чемодана достала Анька. Надежда стояла на шухере.
— Пятьсот двадцать рублей в кошельке и тридцать в кармашке. На билет, наверное, отложила, — пересчитав купюры, предположила девушка.
⠀
— Анька, закрывай чемодан и прячь деньги. — Надежда боялась, что в комнату зайдёт Елизаровна.
⠀
— Да подожди ты.
Крепление у чемодана заело, и Анька стала стучать кулаком по крышке. Надежда принялась помогать подруге. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показался Сашка.
⠀
— Я кричу, а вы не отвечаете, — он окинул взглядом комнату и уставился на разбросанные около кровати деньги. — А это что?
⠀
— Вали отсюда, — прикрикнула на него Анька и с силой захлопнула чемодан.
⠀
Пропажа обнаружилась тем же вечером. Алина Елизаровна недосчиталась 550 рублей. Утром решили вызывать милицию.
⠀
— Вы кого-то подозреваете? — правоохранитель сидел на табуретке и составлял протокол со слов Алины Елизаровны.
⠀
— Детдомовскую, — глядя на Аньку, заявила преподавательница. — Она знала, что я храню деньги в чемодане.
⠀
— Я ничего не брала, — уверенно заявила девушка. — Но вчера к нам заходил Сашка Мелехов. У них шуры-муры с Елизаровной.
⠀
— Чего? — ухмыльнулась потерпевшая и, презрительно посмотрев на Аньку, добавила: — Дура, он по тебе сохнет.
⠀
Деньги действительно нашли у Сашки. Ночью Анька отнесла ему их на передержку. Тот согласился оставить у себя, но с условием, что утром девушка вернёт всё до копейки.
⠀
В этот день Сашку отвезли в участок. Что произошло с ним потом, никто не знал. Судьбы молодых людей затерялись в большом городе. Это была последняя встреча однокурсников.
Помотала жизнь Аньку, помотала. Дважды была замужем и дважды неудачно. В тридцать семь лет осталась без работы и без квартиры. Приняла решение вернуться на родину погибших родителей. В глухую деревню. Кинулась в объятья тётке отца и, разрыдавшись, поведала свою историю.
⠀
— Тебе к батюшке нашему надо — исповедаться, — баба Груня усадила внучатую племянницу за стол и налила липового чая. — Знаешь, он какой хороший.
⠀
Как и полагается перед исповедью, Анька выдержала трёхдневный пост. Грех, камнем висевший на шее, — загубленная молодая жизнь. От него и хотелось избавиться. Но разве такое возможно?
⠀
— Сашка, прости меня. — Анька опустилась на колени и коснулась облачения священнослужителя. — Мне жить тошно, Сашка!
Священник помог девушке подняться и крепко прижал к себе:
⠀ — Аня, как долго я тебя ждал.
Анна Коровина
@anna. korovina14
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
Доверяю вам безгранично, потому пишу. Простите за неровный почерк, волнение душит. Мои листы заканчиваются, но я не успел послужить людям. Мог хранить деловые записи, участвовать в переговорах, достойно представлять владельца…
⠀
Судьба распорядилась иначе.
⠀
Трудовая биография началась стремительно: моя сумасшедшая хозяйка опоздала на ужин для партнёров в отеле «Марриотт». Прибежала как ошпаренная, схватила, неуважительно сунула в рюкзак.
⠀
Очнулся в самолёте на шатком столике. Лохматая девица катала список дел в Берлине. Думаете, планировала походы в музеи? Нет! Первый пункт: «Съесть fish and chips на Alexanderplatz».
⠀
Сотни раз краснел за написанное. Судите сами: дурацкие анекдоты, фразочки на разных языках, странные зарисовки без начала и конца.
⠀
Не по своей воле проехал много стран, провёл без счёта часов на тощей коленке. Уважаемая редакция, рыдал по ночам от боли: зверюга-карандаш надругался над моими целомудренными листами.
⠀
Знали бы вы, как ужасно она обращалась со мной! Выдирала с мясом страницы. Однажды забыла в ирландском пабе. По счастью, бармен успел догнать разиню.
⠀
Признаюсь: несколько раз чуть не погиб! Промок до точки под проливным дождём в Дублине. Едва не свалился в Гранд-канал в Венеции, когда она доставала фотоаппарат.
⠀
Первого мая в Праге беспардонно заставила наблюдать за влюблёнными, целующимися под цветущими черешнями. Сгорел от стыда в секс-шопе Нюрнберга!
⠀
Больше семи лет бесконечных поездок, тысячи километров страданий… Мечтаю о покое и мудрых мыслях.
⠀
Дорогая редакция! Умоляю: заберите к себе, готов к любой работе в деловом издании!
⠀
Но что это?! Взяла карандаш. Задумалась…
⠀
Закончу позже. Ответственный момент. Она часто забывает детали, нужна моя помощь.
⠀
Анюта, не листай так быстро! Открываю сам нужную страничку. Помню эту историю, леденящую кровь.
⠀
Итак, Барселона. Жутковатый средневековый квартал Барри Готик. Душную июльскую полночь зарезал крик…
⠀
Пиши, не отвлекайся. Фактура отличная! Перетерплю тупой карандаш. Положи меня на коленку, так привычнее.
⠀
Пиши, моя ласточка! Только пиши…
ПРИЗРАК СВЯТОЙ ИНКВИЗИЦИИ
Пронзительный женский крик разрезал полночь. За ним — глухой удар и дробный топот. Испуг сжал сердце калёными клещами. Бросилась прочь по пустым улочкам. Взгляд зацепился за приоткрытую дверь с нарисованной каплей. Нырнула в спасительную темноту, вжалась в пыльную стену. Судя по тяжёлым шагам и ругательствам, за мной бежали несколько мужчин.
⠀
Начиналось всё безобидно. Ночная толпа в Барселоне вилась пёстрой лентой. Я вышла из отеля за бутылкой воды. Свернула в средневековый квартал Барри Готик. Шагала по узким улочкам в июльской духоте. Размышляла: «А если мы с девчонками обменяем билеты и улетим на Мальорку позже? Интересно, нужно ли Наташке доплачивать за большой чемодан?..»
⠀
Тонкий и острый, как стилет, крик полоснул прямо по коже. Обезумев, побежала…
⠀
…Припала ухом к стене. Шаги стихали. Телефон-предатель погас. Медленно пошла вперёд на ощупь. На стенах заплясал рыжий отблеск. Любопытство пересилило страх, шагнула к свету и вышла в арку.
⠀
Передо мной кипело людское варево: мужчины, женщины, старики в грубых одеждах — клубились, перетекали по площади, громко булькали криками. Резко пахнуло потом, чесноком и гарью.
Над толпой парила девушка бледней смерти. Волны тёмных волос стекали по рукам и обнажённому телу, прикрывали кровавые ссадины. Привязанная к столбу, она возвышалась на деревянном помосте и смотрела поверх голов. Люди притихли: палач поднёс факел к ногам несчастной.
⠀
Я заорала:
— Не-е-е-е-ет!
⠀
Десятки рук схватили, не дали вырваться, поволокли… В глазах помутнело…
⠀
…Очнулась от прохлады. Кто-то брызнул в лицо водой. В мигающем свете пламени приблизилось худое лицо с глазами цвета смолы. Мужчина в строгом одеянии. праЗаговорил. Какой-то странный испанский. Усечённый. А, это латынь. Различала повторы молитвы.
⠀
Напряжённо вслушивалась в слова. Смысл проступал яснее.
Шепнула:
— Aqua.
⠀
Он поднёс к моим губам глиняную кружку.
⠀
— Где я?
⠀
— В тюрьме. Где и положено быть одинокой чужестранке, носящей бесовскую одежду.
⠀
Смоляные глаза запылали, а слова разрубили воздух:
— Расскажи о Дьяволе. Я сохраню тайну исповеди.
Он резко передвинул огарок свечи к странице книги. Я успела прочитать подпись «Леон.1526» под гравюрой. На ней люди пылали в кострах, вопили от боли на дыбах, захлёбывались кровью под пытками.
⠀
В сердце словно вонзили тонкую иглу — нестерпимо. Инквизиция несколько веков терзала Испанию и истребила тысячи женщин, считая их ведьмами. Неужели и меня сожгут?!
⠀
Тёмный человек наступал, а каждое слово ранило:
— Все красивые женщины — порождение Дьявола. Признайся, что осязала его! Молись.
⠀
Стены закружились, рухнула в черноту…
⠀
…Вой толпы нарастал. Сквозь колючую мешковину различала тени мужчин, которые приматывали девушек верёвками к столбу.
Палач сорвал мешок с головы, глаза сразу заслезились от смрада и света факелов. Неожиданно перед внутренним взором поплыла безбрежная водная гладь. Я поняла, что спасение рядом.
Закричала:
— Сёстры, позовём воду — убьём огонь!
⠀
Нащупала рядом ледяную кисть подруги по несчастью, сжала. Продолжала звать:
— Вода!
⠀
Другие пленницы заорали вместе со мной. Вопль, подхваченный женщинами, прокатился по площади, эхом отскакивая от стен…
Ветер-бродяга выжал из тучи огромную слезу и с шумом вылил на факелы. И в тот же миг ослепшие от ярости мужчины забились во мраке:
— Ведьмы! Задушить!
⠀
Темнота облепила меня…
⠀
…По лицу стекала струйка воды. Родные голоса спорили:
— Наташа, она, наверное, упала в обморок от духоты. Жарища даже ночью. Сгореть можно…
⠀
Отозвалась:
— Только не в костёр. Я не ведьма…
⠀
Мои подруги охнули, захохотали. Загорелые руки подняли вверх, обняли.
⠀
— Конечно. Ведьмы — это мы! Еле тебя нашли. Полетели отсюда.
⠀
УКРАСТЬ ВЕНЕРУ
⠀
Я прикоснулась к божественной руке. Мрамор напомнил нежно-гладкую щёчку младенца. Пронзило электрическим током: она живая!
Решительно заявила роскошной итальянке:
— Заберу тебя с собой!
Галерея Боргезе в Риме оказалась неприступной крепостью и держала оборону: не пускала в свои залы. Одна из самых богатых и удивительных частных коллекций в мире была для меня недоступной.
⠀
Все билеты проданы на неделю вперёд, из-за католических праздников перенесены сеансы, неожиданно объявлен выходной… Одним словом, постоянно не везло.
⠀
В последний приезд в Рим поклялась обязательно попасть в музей. Шепнула:
— Русские не сдаются!
⠀
И заранее заказала билет на сайте. Бинго!
⠀
Через несколько минут в зале почувствовала странное движение.
Тропа туристов быстро редела, а над ней понеслись призывы на итальянском:
— Attenzione! Attenzione!
⠀
Русский гид спешно провожал свою группу к выходу и объяснил мне:
— Произошла авария. Электричество отключилось. Всем нужно покинуть здание по этой лестнице.
⠀
— Но я год не могла попасть сюда! Никуда не уйду…
⠀
— Билет не пропадёт. Вы сможете вернуться.
⠀
— Ни за что!
⠀
Он пожал плечами и исчез за дверью. А я шагнула в противоположную сторону. Брела через пустой гулкий зал. Кипучая обида разъедала душу, слёзы щипали глаза…
Сжала кулаки, сказала:
— Остаюсь… спрячусь…
⠀
Взгляд остановился на прекрасной Венере Победительнице. Подошла к ней, тронула белоснежную руку. Шёлк мрамора обжёг внезапной нежностью. Ого!
Я неожиданно выдала:
— Поедешь в Россию! Со мной!
⠀
И расхохоталась. Происходящее превратилось в забавную игру. Одна гуляю по прекрасной вилле среди шедевров — вот повезло! Почувствовала себя несравненной героиней фильма «Как украсть миллион».
⠀
Услышала далёкие голоса. Быстрой рыбкой юркнула в боковую анфиладу, поплыла по длинному коридору мимо грозных статуй римских полководцев.
⠀
Дворец медленно погружался в сумрак. Мраморные фигуры сияли мягким лунным светом. Не смогу их украсть, но смогу… потрогать.
Божества притягивали меня. Припадала к святыне и… замирала от разливающейся по венам неги.
⠀
Голова кружилась от преступных действий, ноги подгибались. В каждом шорохе мерещились шаги преследователей.
⠀
Как итальянским скульпторам удалось передать движение: падающий каскад кудрей, бег стройных ног, касание лёгкой ткани? Мастерски изображена даже филигранная вышивка, драгоценные камни и кружево папского одеяния.
⠀
Время застыло. Я бродила по залам, упиваясь красотой. Теперь понимала, почему история формирования коллекции галереи Боргезе полна авантюр, краж и даже убийств!
⠀
Вдруг вспыхнул свет. На моих глазах Дафна превратилась в стройный лавр. Не отводя глаз от статуи, медленно обошла вокруг.
⠀
Пора было удирать: украла самое ценное — очарование этой коллекции. Спустилась по лестнице на пролёт вниз и столкнулась с высоким охранником.
⠀
Подняла на него умоляющие глаза, показала билет.
⠀
— Signore, per favore…
⠀
Он был официален, но улыбка пряталась в усах. Показал рукой на небольшую дверь.
Горячо поблагодарила, путаясь в словах:⠀
— Thank you! Огромное Grazie!
⠀
Провела в залах галереи ещё два сказочных часа, подмигивая старым мраморным знакомым.
⠀
Переполненная счастьем до краёв, вышла из музея. Дорога по таинственному парку виллы Боргезе до Пьяцца-дель-Пополо казалась бесконечной.
⠀
Повторяла:
— Спасибо, о Венера Великолепная, за лучший день в Риме!
Марина Чарова
@a. ksioma
РЮКЗАК И ЧЕМОДАН
Рабочий день начался с того, что появился он. Бывалый путешественник и отличный рассказчик. Удобно расположился на стуле и начал новую историю. Сегодня — про Стамбул.
⠀
«Мы были там в январе. Не лучшее время для путешествий. Ветер, мелкий ледяной дождь. Но очарование веков проглядывало даже через серую туманную завесу. Там каждый камень помнит смену эпох: Византий, Константинополь, Стамбул. Правители и целые народы менялись, а город продолжал жить.
⠀
Бродили с зонтом, разглядывали время, замурованное в архитектуре. Вот шумный Египетский базар, мечеть Валиде Султан, бухта Золотой Рог. Олечка крепко сжимала меня замёрзшими пальцами. Перешли по мосту, поднялись извилистыми дорожками в гору и вдруг оказались на узкой улочке, как будто в другом городе. Трёх-четырёхэтажные дома жались к друг другу, выставляя на показ лавочки с сувенирами. Азиатский колорит испарился. Звучала песня на английском.
⠀