Всем привет!
Я — Мишка Зверев. Сейчас, правда, уже не Мишка, а Михаил, но в этой книжке я буду опять Мишкой, который любил книжки Драгунского, Носова, Гайдара и очень хотел рассказать свои истории.
— У меня истории тоже интересные, — говорил тот Мишка родителям. — И я книгу могу написать.
— Писатель, а ты уроки сделал? — спрашивала мама.
И книга с историями откладывалась. Потом звонил Юрка или Валерка, начинались новые приключения, писать книгу было некогда.
Но однажды Мишка стал Михаилом, сел за стол и начал писать.
— Боюсь, что скоро я стану Михаилом Андреевичем и всё забуду, — сказал он.
— Ты пиши хронологически, — советовали ему. — Сначала истории про первый класс, потом про второй, потом…
— Нет, — сказал Михаил, — хронологически я не умею, как истории вспоминаются, так и буду писать.
Мама прочитала написанное и сказала, что всё правда, но это не вся правда. Слишком Мишка хорошим получился. На что Михаил ответил, что всю правду он потом напишет, а пока и так сойдёт.
Вот так родилась эта книга.
Сначала я расскажу о героях этой книги.
Мама и папа у меня хорошие, я хотел сказать — терпеливые. Папа — офицер, любит пошутить и совсем меня не воспитывает. Если что случается, он смеётся и говорит, что меня уже не исправишь. Папа на работе начальник, а в доме главнее всех мама. Это если кота Пушка не считать. Говорят, что в семье военных мама всегда на звание выше. Если папа подполковник, то мама полковник. Тогда какое воинское звание у нашего кота? Генерал-майор?
Мама иногда пытается меня научить жить правильно, но потом машет рукой и говорит, что помнит себя школьницей, всё понимает и я не самое худшее, что у них могло получиться.
Сейчас я расскажу о моих друзьях. Художница нарисовала их портреты, здорово нарисовала, вы посмотрите и многое поймёте.
Юрка — мой сосед. Юрка старше меня на год, всегда что-то придумывает, потому что умнее меня в тысячу раз.
— Почему в тысячу? — спрашивает мама.
А потому, что мне нравится это число. И маме, наверное, тоже нравится. Она часто говорит:
— Я же тебя тысячу раз просила!
И ещё много чего она тысячу раз делала.
Валерка — мой одноклассник, любит всё критиковать. Сам он ничего не придумывает, сидит и ждёт, что мы с Юркой придумаем. Дождётся и начинает критиковать. Вот скажешь ему:
— Валерка, а давай построим самолёт и будем летать над озером.
— Почему над озером? — спросит он.
— Если упадём, не так больно будет.
— Не надо строить самолёт, — скажет Валерка. — Сейчас вода холодная, я купаться не хочу.
Маша — сестра Валерки. Она ещё маленькая, но с ней надо разговаривать, как со взрослой. Никаких ути-пути. Спросишь её:
— Маша, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Маша задумается и скажет:
— А сам ты знаешь, кем будешь? Вот — не знаешь, а меня спрашиваешь.
Василий и Вовка — мои летние друзья, когда я у бабушки живу. Я про них потом расскажу. Знаю, что про друзей нехорошо говорить, что они летние. Настоящие друзья — они во все времена года. Я так сказал, чтобы вы поняли, почему их нет в книге, когда про школу рассказываю.
Теперь, когда вы со всеми познакомились, я расскажу первую историю.
Фокус
У Юрки каждый день новая идея. Его не надо развлекать, когда он приходит в гости. Позвонит в дверь три раза — у меня сразу настроение поднимается. Никогда не знаешь, что новенького он покажет или расскажет.
Вот с Валеркой всё наоборот. Придёт, сядет на диван и скучает.
— Давай во что-нибудь поиграем, — говорит.
«Во что-нибудь» — это значит в Чапаева. Берём шахматную доску, ставим в ряд шашки, щёлкаем по ним — кто собьёт все шашки другого, тот и победил.
В тот день мы так с Валеркой и играли. Я ему поддавался — Валерка не любит проигрывать, начинает дуться. А мне что — главное, чтобы другу было хорошо. И тут три звонка — ура, Юрка пришёл!
— Хотите, фокус покажу? — спросил он в прихожей.
— Хотим! — завопили мы с Валеркой.
Я громче вопил, надоело мне по шашкам щёлкать. А Валерка сказал, что он секрет любого фокуса может разгадать.
— Мне сначала надо руки помыть, — сказал Юрка и отправился в ванную.
Вернулся, встал на середину комнаты и потребовал убедиться, что его руки сухие и чистые.
— Сухие, — сказал Валерка. — И что дальше?
— Я сейчас буду из воздуха воду выжимать, — сказал Юрка и согнул руку в локте.
Потом потребовал:
— Рисуйте пальцами три крестика около локтя.
— Зачем? — поинтересовался Валерка.
— Эти крестики будут из воздуха воду притягивать.
Мы нарисовали. Я один, а Валерка два.
— Теперь смотрите! — Юрка вытянул кулак, зажмурился и крепко его сжал. Из кулака на пол полилась вода.
— Ничего себе! — восхитился Валерка. — А в чём секрет?
— В крестиках, — сказал Юрка.
— Я всё равно угадаю, — сказал Валерка.
— Повторить можешь? — спросил я.
— Запросто, только мне надо руки вытереть, чтобы всё честно было, — сказал Юрка и ушёл в ванную.
Всё повторилось: проверка сухости руки, согнутый локоть, крестики, вода на полу.
— У тебя секрет, и я его разгадаю — сказал Валерка. — Мне папа фокусы с картами показывал, там тоже секрет.
— Отгадал? — спросил я.
— Отгадал, но неправильно, — сказал Валерка. — Папа потом рассказал.
— Никакого секрета у меня нет, — сказал Юрка. — Я просто умею из воздуха воду выжимать.
— Давай ещё раз, — потребовал Валерка. — С третьего раза я угадаю.
Юрка отправился в ванную вытирать руки. Валерка пошёл за ним, подглядывать в щёлочку. Вернулся довольный, прошептал мне в ухо:
— У него ватка в кулаке, в ванной он её мочит и за ухо закладывает. Локоть сгибает, достает ватку и выжимает её.
Вернулся Юрка.
— Рисуйте крестики, — сказал он и согнул руку.
— Только ватку мокрую не бери, — усмехнулся Валерка.
— Разгадали, черти!
— Я же говорил, что с третьего раза пойму, — сказал довольный Валерка.
К Элизе
— Мы решили купить пианино, — сказала мама соседке. — Детей надо учить музыке.
— А мы для Юры купили скрипку, — сказала соседка. — У нас в комнате пианино не поместится.
К сожалению, пианино у нас поместилось. Оно было чёрным и немного поцарапанным — тут уж грузчики постарались.
— Отлично смотрится, — сказала соседка. — на него надо положить белую салфетку, а на неё поставить хрустальную вазу. А над пианино нужно картинку повесить. У меня есть одна — она никуда не влезла.
Через полчаса на пианино стояла ваза, а на стене висела картинка. На ней была нарисована женщина с мечом. Казалось, ещё мгновение, и она разрубит пианино пополам.
— Вот теперь — порядок, — соседка была довольна.
Я открыл крышку и нажал на клавишу. Наш кот Пушок спрыгнул с дивана и ушёл в соседнюю комнату.
— Сыграй нам что-нибудь, — попросила соседка.
Я умел играть «Чижика-пыжика». Первая строчка «Чижик-пыжик, где ты был» прошла почти без запинок. Вторая «На Фонтанке водку пил» не пошла совсем.
— В музыкальной школе меня научат играть всего «Чижика», — сказал я.
— Одухотворённый молодой человек, — похвалила соседка. — Не то что мой Юрка. Он уже смычок сломал.
«Вот какой Юрка молодец», — подумал я, но промолчал.
— Представь, — сказала мама соседке. — Вы сидите дома, майский вечер, тишина, вы открыли окна и слышите, как у нас играют полонез Огинского.
— Ой, — сказала соседка и ушла.
В музыкальной школе проверили мой музыкальный слух. Женщина в белой кофточке села за рояль и нажала белую клавишу.
— Пропой эту ноту.
— А как она называется? — поинтересовался я.
— Это нота «до» первой октавы.
Я пропел: «Дооооооо».
Женщина поморщилась.
— Теперь попробуй эту.
И нажала на чёрную клавишу.
— Это ре-диез первой октавы, — ответила она на мой немой вопрос.
Я попробовал спеть «Рееее-диееез», но у меня получилось очень неважно.
— На чёрные петь не буду, — заявил я. — Только на белые.
— Больше не надо, мне всё ясно, — сказала женщина и обратилась к маме:
— Музыкальный слух ещё не развит. На скрипке у него не получится.
— Он на пианино, — растерянно сказала мама.
— На фортепьяно, — уточнила женщина. — На фортепьяно сколько угодно.
Так начались мои занятия в музыкальной школе.
Первые трудности появились на уроках нотной грамоты. Самое сложным для меня было нарисовать скрипичный ключ. Однако через неделю я это освоил, и трудности переместились на уроки игры на рояле. Мою учительницу звали Ревекка Семёновна. Она была седая, носила застёгнутые наглухо платья и учила меня держать руки прямо.
— Не сгибай запястья, — говорила она каждые три минуты. — И не лупи так по клавишам. Рояль ты не сломаешь, ты сломаешь мне голову.
Она выдерживала со мной минут пятнадцать, потом уходила курить в коридор.
— У меня нервы ни к чёрту, — говорила она маме. — Пора на пенсию, но кто, кроме меня, научит его правильно держать руки на клавишах.
— Представь, что ты касаешься крыльев бабочки, — говорила она мне.
Я представлял и очень жалел несчастных бабочек.
Прошли годы. Мамина мечта исполнилась. В один майский вечер я открыл окна и сбацал полонез Огинского. Красиво так, громко. Потом сел учить «К Элизе» Бетховена.
— Это Бетховен в Вене написал, — сказала мама. — Вена — очень музыкальный город. Там наш дедушка побывал. Он туда на танке приехал.
Ревекка Семёновна захотела, чтобы я самостоятельно выучил «К Элизе» во время летних каникул.
— У моей головы есть предел, — сказала она. — Я не могу два месяца слушать, как такую нежнейшую музыку играют на барабане.
«Во время летних каникул» означало, что мне придётся учить «К Элизе» у бабушки. Пианино у неё не было, мне приходилось ездить на автобусе к Варваре Элеоноровне. Жила она в маленьком домике. Окно в комнате, где стояло пианино, всегда было открыто. Сквозь него лился запах цветов и залетали мухи. Её ноты «К Элизе» были очень старые, некоторые места помечены красным карандашом.
— Это моя учительница отмечала места, где я постоянно ошибалась, — пояснила Варвара Элеоноровна.
Я представил, что мне тоже ставят такие пометки. Мои ноты были бы просто подчёркнуты красным. Каждая строка, каждая нота.
Лето пролетело быстро. В сентябре я встретился с Ревеккой Семёновной.
— Ну? — спросила она.
— А вот так! — сказал я и сыграл «К Элизе». Без нот, наизусть!
— Ведь можешь, если постараешься, — сказала Ревекка Семёновна. — Мне даже курить не хочется уходить.
Чиполлино
— У нас в школе будет Новогодний вечер, — вздохнул я.
— Почему так грустно? — спросила мама.
— Сказали, чтобы все были в костюмах.
— И?
— А я не знаю, какой у меня будет костюм. Валерка будет пиратом — он меня опередил. А два пирата на вечере — это много.
— Почему много, пиратов и должно быть много. Целый корабль.
— У Валерки есть пиратская сабля, а у меня нет.
— Да… без сабли пират уже не пират. Есть другие идеи?
— Девчонки будут зайцами, лисами и цветочками.
— А мальчишки?
— Волк занят, волшебник занят… Даже Буратино с Карабасом-Барабасом заняты.
— Незнайка, который на Луне?
— Не хочу. Незнайка — маленький.
— Кот в сапогах?
— Какой-то кот будет.
— Я придумала, — сказала мама. — Ты будешь Чиполлино!
С Чиполлино я согласился. Мне нравилась песенка:
Я — весёлый Чиполлино,
Вырос я в Италии,
Там, где зреют апельсины,
И лимоны, и маслины,
Фиги и так далее.
Петь я не умел, но любил. Поэтому сразу спел про Чиполлино. Что такое фиги, я не знал.
— Это инжир или смоква, — сказал папа. — Очень полезный фрукт.
Понятнее от этого не стало, но если полезный, значит невкусный. Это я давно понял. Вся пища бывает вкусной, съедобной или полезной.
— А ты написал письмо Деду Морозу? — спросил папа.
Я показал ему листок:
Привет дед, которого нет.
Подари мне набор юного столяра. Я его видел в нашем магазине.
Этот набор был мне очень нужен. В коробке лежали пила, рубанок, стамески, молоток и ещё какие-то штучки. У меня хранилась толстая доска, и я собирался из неё делать корабль, чтобы запускать весной в ручье.
— Так письма Деду Морозу не пишут, — сказал папа. — Надо писать Дедушка Мороз. И перед «подари» надо вставить «пожалуйста».
— Нет дедов морозов! — сказал я. — Это твои солдаты разносят подарки.
Папа был военным, и солдаты иногда к нам приходили что-нибудь починить. Мама их жалела и кормила обедом.
— Давай письмо перепишем и отправим по адресу: «Северный полюс, Деду Морозу». А там посмотрим, кто принесёт тебе подарок.
Переписанное письмо вложили в конверт, наклеили марку и написали адрес. Папа сунул его в карман и сказал, что завтра опустит в почтовый ящик.
К нам подошла мама с куском зелёной материи.
— Чиполлинчику повезло, жёлтая рубашка у него есть, а из этого я сошью ему штаны.
— А на голове что будет? — спросил папа.
— Об этом вы с будущим Чиполлино думайте, а я пошла шить штаны.
— Думай, — сказал папа и собрался лечь на диван читать газету.
Я подумал, но ничего не придумал. Вернее, придумал разрезать футбольный мяч и напялить его на голову. Потом мяч пожалел и думать перестал.
— Очень просто, — сказал папа. — Берёшь проволоку, по размеру головы делаешь кольцо. К нему прикрепляешь бумажные ленты, собираешь их в одном месте, склеиваешь, получается луковица. Красишь бумагу в жёлтый цвет, делаешь дырки для глаз, и всё готово.
Луковицу я сделал с помощью мамы. Костюм был готов.
Мы собрались в актовом зале школы. Посреди зала высилась ёлка, обвешанная гирляндами и шарами. Под ёлкой на куске ваты стояли Дед Мороз в красном тулупе и Снегурочка в синей шубке. Подошёл Валерка.
— Ух ты! — сказал я, разглядывая его костюм.
На голове у Валерки красовалась папина шляпа, схваченная сзади прищепкой, чтобы не сваливалась с головы. К шляпе синей изолентой было приклеено куриное перо. Один глаз закрывала чёрная повязка, а под вторым был нарисован огромный синяк. Красная полоса на щеке означала шрам, полученный при абордаже. Шрам переходил в нарисованные чёрные усы. Одет Валерка был в синюю мамину кофту, перехваченную ремнём, на котором висела кривая деревянная сабля. И ещё на нём болтались шаровары, какие я видел на обложке книги «Тарас Бульба».
— Блеск! — продолжал я восхищаться. Валерка выглядел смешным, но ведь надо поддерживать друзей.
Подошёл Сашка в костюме волка. Волчья маска была сдвинута на затылок, но он был настоящим волком, потому что на нём был серый тренировочный костюм и хвост. Хвост, правда, оказался хвостом чёрно-бурой лисы.
— Это волчий трофей, — объяснил Сашка. — Добыт в борьбе за звание хозяина леса.
Мы с Валеркой согласились, что волк имеет право носить такой хвост, какой ему нравится.
— А где у пирата пистолет? — спросил Сашка, разглядывая ремень с саблей.
— Папа сказал, что пиратам пистолет только мешает, — объяснил Валерка. — Они у них были на один выстрел. Потом надо насыпать порох, вставлять в ствол пыж, пулю… Морока одна. А саблей — раз! — и голова с плеч.
Сашка кивнул и стал разглядывать мой костюм.
— Чиполлино, что ли? — наконец, вымолвил он.
— Не похож?
— Почему не похож, я же догадался. А луковицу сам клеил?
Я покрутил пальцами в воздухе — это могло означать что угодно.
Тут в зал вошла директриса, похлопала в ладоши и сказала, чтобы мы встали в круг. Мы встали в круг и притихли, ожидая, что будет дальше. В коридоре раздался топот, и в зал вошли Дед Мороз со Снегурочкой. Одеты они были почти так же, как их двойники под ёлкой. Снегурочкой была Таня из десятого класса. Она считалась первой красавицей в школе. Таня подошла к ёлке, подбоченилась, закинула назад голову и вытянула вперёд правую ногу. Так делали женщины на картинках из журналов мод, считая, наверное, что такая поза делает их неотразимыми.
— Вы знаете, кто к вам пришёл? — зарычал Дед Мороз.
— Знаем, знаем, Николай Степанович! — закричали мы.
Ну как можно было не узнать нашего учителя физкультуры!
— Для кого Николай Степанович, а для кого Дед Мороз, — строго сказал учитель физкультуры.
Таня нахмурилась и переменила позу. Теперь она вытянула вперёд левую ногу.
— В общем, так, — продолжал Дед Мороз, — учились вы хорошо, дисциплина не очень хромала, подарки заслужили, но не совсем. Надо ещё немного потренироваться. Тьфу, поработать. Встаньте в ряд, носки подровняйте… Смирно! Равнение направо! А теперь вольно. Я сейчас буду выбирать лучшие костюмы, а Снегурочка мне будет помогать.
Они пошли вдоль ряда, Снегурочка просто улыбалась, а Дед Мороз пальцем трогал наши маски, потом хлопал по плечу.
— Я так решил, — сказал он, закончив обход. — У мальчиков лучшие костюмы у Пирата, Чиполлино и Карабаса-Барабаса. У девочек все костюмы хороши, пусть Снегурочка выберет сама.