Андрей Павлов

Разноцвѣтіе

История
Биографии и мемуары
Публицистика
Продолжение первой части книги «Разноцвѣтіе», в которой главный герой «проживает две разные жизни» с одинаковым окончанием.
  • Возрастное ограничение: 18+
  • Дата выхода: 11 мар.. 2020
  • Объем бумажной книги: 222 стр. 743 ₽
  • Цена книги в epub: 40 ₽
  • ISBN: 978-5-4498-3813-1

Предисловие

По задумке автора в печатном варианте книги каждая половина 2-й части должна была быть отражена на своей стороне листа («белая» — на правой, «красная» — на левой). Т.к. в электронном виде это отобразить трудно, поэтому жизни главного героя отображены последовательно и в конце объединены эпилогом. Итак…

Часть 2 (белая)

…смертной казни через повешение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Сказал, как отрезал. В военное время осужденным не полагалось адвокатов, они сами выступали в этой роли. Но когда применялся смертный приговор, ничего кроме истерик, соплей и слез эти «адвокаты» привести в свою защиту не могли. Не стал исключением и наш подсудимый.

— Вы не имеете права! Ваш суд не справедлив! Вы не можете так поступить со мной, ведь я ничегошеньки не сделал из того, за что можно лишать жизни! Господа судьи! Вы ведь верующие и крещеные, православные люди! Как вы можете отправлять на эшафот того, кто только словом хотел воздействовать на вас, а дел никаких не делал! Помилуйте! Я обещаю, что никогда больше не буду этим заниматься, клянусь!!! Простите меня, господа!!! — его речь переросла из истерики в обессиленный плачь…

…Еще ранним днем, после утверждения членами суда проекта постановления, я дал команду на изготовление виселицы для осужденного. По закону, приговор должен был быть исполнен в день его оглашения.

— Франк! Неужели Вы думали, что все, чем Вы занимаетесь Вам сойдет с рук?! Из–за таких, как Вы и Вам подобных гибнут сотни и тысячи русских людей! Вам не место на этой земле! — в сердцах сказа я ему.

— Я хочу жить… — упавшим голосом ответил он мне.

— Раньше надо было думать, — опять, как отрезал…

Его, двадцатидвухлетнего парня, еще ничего не повидавшего в жизни, одурманенного вымышленной «свободой», «братством» и «равноправием» вели на смерть такие же, как он — двадцатидвухлетние, но знающие и верящие, что они правы. Правы потому, что они дали Присягу верности.

Виселица пахла свежесрубленной сосной. Ее, сосны, сок тихонько стекал вниз к земле. Туда, куда через несколько минут будут стекать нечистоты повешенного… Он уже перестал быть человеком, он даже не сопротивлялся…

— Ты хоть молитву прочти, — сказал ему один из охранников, надевая на голову холщовый мешок и затягивая петлю на шее. Но в ответ из–под мешка раздавалось лишь еле слышное подвывание…

«– Берек? Разве я тебя этому учил, мальчик мой? — слышался Франку голос отца, Израэля Адамовича. — Зачем ты подался в эти рэволюционэры?! Что тебе от них стало?! Вот видишь — сейчас столкнут лавку и тебе придет полный конец! Ты этого хотел, сынок, когда шел к ним?»

Франк ничего не успел ответить, потому что чей–то солдатский сапог (он не мог видеть через мешок) выбил у него из–под ног лавку, и неимоверная боль пронзила все тело! Связанные руки сзади попытались разорвать веревку, но сил не хватило, они покидали его очень быстро… На плацу, где произошла казнь, стоял весь наличный состав Отряда и смотрел на судорожно дергающееся тело агитатора…

Телу положено было висеть три дня. К этому времени часть Отряда под руководством поручика Грибеля вернулась из похода. Проходя по плацу, он спросил, указывая на болтающийся труп:

— Кто это?

— Агитатор, — ответил я, и поразился, как равнодушно к этому событию отнесся командир Отряда.

— За что агитировал? За мир? Ну и поделом ему… — спокойно ответил поручик, глядя на труп….

— Господин поручик, — обратился я к командиру Отряда. — Я обязан Вас кое о чем оповестить. Пройдемте в кабинет.

Мы прошли в мой кабинет, я предложил Грибелю сесть, а сам занял свое место.

— Николай II отрекся от трона в пользу Великого князя Михаила Александровича. Последний отказался, вверив свое будущее Учредительному собранию, которое должно подготовить Временное правительство, ставшее во главе России.

Я с тревогой всматривался в лицо поручика, пытаясь найти в нем признаки растерянности или тревоги. Ничего подобного я не увидел, хотя его голос предательски дрогнул, отвечая мне:

— И как же быть, Ваше превосходительство?

— Вы, как и я, господин поручик, присягу дали. Дали тому, кто не смог удержать власть в стране. Но несмотря на это, Вы клялись «по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять», так что же поменялось?!

— Императора ведь нет, — еще слабым, но уже ровным голосом ответил мне Грибель.

— Нет Николая Александровича, а Россия — вот она — живет и здравствует! И нам ее с Вами оборонять и защищать!

Тогда я еще не осознавал все происходящее в стране во всей полноте, тот трагизм потери всего того, во что верила наша Императорская армия. Немногим позже Император Германии Вильгельм также отречется от власти, но он даст шанс своим офицерам, сказав следующие слова: «…Равным образом освобождаю всех государственных служащих Германской империи и Пруссии, а также всех офицеров, унтер–офицеров и рядовых флота, прусской армии и воинских контингентов союзных государств от присяги, принесенной мне как императору, королю и верховному главнокомандующему…». Наш Император такого шанса не дал, во многом благодаря чему произошли кровавые события после всех русских революций…

— А что Вы такой мрачный, господин поручик? — спросил я Грибеля. — Командир должен выглядеть совсем на так!

— Ах да, Вы же ничего не знаете, Ваше высокоблагородие… Я же уже не командир… Власть в Отряде теперь находится в руках Александра Николаевича Пунина, брата нашего первого командира. Так решили бойцы…

…А. Н. Пунин возглавил Отряд в трудное для Императорской армии время, на фоне резкого спада дисциплины, отсутствия желания воевать, начала братания с противником. В отличие от начальников большинства воинских частей Северного фронта, ему удалось сохранить в Отряде созданные его младшим братом строгую воинскую дисциплину, подчинение командирам, а также верность присяге и долгу. Но все же яд деморализации докатится и до его отряда, и Пунин с группой офицеров перед Октябрьским переворотом покинет Отряд, а затем, и службу в армии, но уже в звании штабс–капитана.

Он останется жить в России, в Ленинграде, посвятит себя биологии и педагогической деятельности, будет директором школы, останется в блокадном Ленинграде в годы Великой Отечественной войны. Его жене и дочке, как и брату Николаю Пунину с семьей, удастся эвакуироваться и выжить, а он скончается от голода 9 февраля 1942 года в больнице на Бронницкой улице…

Бесплатный фрагмент текста закончился
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.

Читать бесплатный фрагмент
Отзывы
Гость
Оцените Книгу