Екатерина Шульман

Практическая политология: пособие по контакту с реальностью

Публицистика
В новом сборнике под одной обложкой представлены лучшие статьи Екатерины Шульман 2013—15 гг., в которых рассказывается об особенностях российской политической системы, ее качествах и перспективах трансформации. «Практическая политология: пособие по контакту с реальностью» — книга, в которой автор ставит себе целью описание российской политической системы вне ложной дихотомии «сухой теории» и «сермяжной правды», а используя методы научного познания, практический опыт и здравый смысл.
  • Возрастное ограничение: 16+
  • Дата выхода: 16 нояб.. 2015
  • Объем бумажной книги: 192 стр. 401 ₽
  • Цена книги в epub: 120 ₽
  • ISBN: 978-5-4474-3337-6

Екатерина Шульман — политолог, преподаватель, специалист по проблемам законотворчества, постоянный колумнист газеты «Ведомости» и автор многих других электронных и печатных изданий, автор книги «Законотворчество как политический процесс». В новом сборнике под одной обложкой представлены ее лучшие статьи 2013—15 гг., в которых рассказывается об особенностях российской политической системы, ее свойствах, качествах и перспективах трансформации.

«Практическая политология: пособие по контакту с реальностью» — книга, в которой автор ставит себе целью описание российской политической системы вне ложной дихотомии «сухой теории» и «сермяжной правды», а используя методы научного познания, практический опыт и здравый смысл.


Из книги вы узнаете:

— на какие политические режимы похож российский и что это говорит о его вероятном будущем;

— что стоит между демократией и автократией;

— как выглядят «гибридные» режимы и можно ли отнести к ним Россию;

— как на самом деле выглядит законотворческий процесс в России — откуда берутся новые законы, кто их реальные авторы и бенефициарии.

Книгу рекомендуют

Ольга Романова, журналист, глава Благотворительного фонда помощи осужденным: «Вот книга, которую надо прочитать. Не благоговейно, а с маркером или карандашом, оставляя на полях полемические пометки и выделяя розовым особые места. Мало того, что Екатерина Шульман с каждым днём становится всё интересней и известней до такой степени, что скоро, Боже упаси, к ней приклеится ярлык „популярный автор“. Мало того, что она блистательно владеет слогом и пишет исключительно хорошо. Она обладает каким-то редким обаянием и ясным умом, что не может не раздражать. А это в книгах главное — заставить чуть иначе думать о себе, любимом, о реальности и окружающей нас фантастике»


Борис Грозовский, экономический обозреватель: «Екатерина Шульман — едва ли не единственный из занимающихся Россией политологов, кто сочетает интеллектуальную честность и филологическое изящество с неиссякаемым оптимизмом. Как ей это удается — загадка. Наверное, дело в здравом смысле (он не дает предпочесть простым объяснениям избыточно сложные) и умении смотреть на политический процесс, включая две оптики одновременно: включенное наблюдение с близкого расстояния и бесстрастный взгляд в телескоп на политические игры непонятных инопланетян, о чьих мотивах мы можем только догадываться»


Глеб Морев, журналист, шеф-редактор отдела «Литература» сайта Colta.ru: «В русской интеллектуальной прозе ничто так не дефицитно, как тип авторской стратегии, точно обозначенный в начале 1930-х Виктором Шкловским как „поиски оптимизма“. И здесь, развивая вторую метафору Шкловского, Екатерина Шульман с ее проницательно-ироничным взглядом на сегодняшнюю Россию — несомненный, по гамбургскому счету, чемпион».

Предисловие Глеба Павловского

Жизнь гибридов

Жизнь нашей политической науки могла составить жанр сатир в духе А. Зиновьева, будь на то спрос. Но строгая Екатерина Шульман с наукой шутить не даст. Книгой правит здоровая непублицистичная беспощадность — автор воюет за научную честь предмета.

Не главное ли бедствие российского nation building эта заблудшая в интригах паранаука, присвоившая заодно с именем политологии ее лексикон? То, что так зовут в РФ, сливалось из двух бассейнов. Во-первых, университетская копипаста фрагментов political science, примененных к новой реальности. В светской мессе «России, вернувшейся на общечеловеческий путь» выкликание западных терминов и есть само цивилизационное пресуществление. Лет за тридцать былая наивность выродилась в пиры валдайско-родосских мудрецов на деньги госкорпораций.

Синхронно шел натиск практиков-неформалов, спасавших Россию с багажом случайных афоризмов о власти: Стругацкие, пара переводных американских книг по стратегии, чуток теории права и Вебер, в объёме сборничков ИНИОН «для служебного пользования». Смесь пластичная, изделия легко разминаются в государственных пальцах, образуя пароли текущих манипуляций. Далее случилось наихудшее: бассейны слились, политологов позвали на крикливые телешоу, их звание сделалось неприличной ролью.

И всему этому пламенная Шульман объявила — бой! Ее сражение за честь political science протекает не в комфорте эскейпа, а публично, под злой клекот политического эфира.

Нервно любимую автором тему теории гибридных режимов я обойду. У той есть отцы-заступники. На мой взгляд, сама она гибридна, наподобие «азиатского способа производства» в советском истмате: ради корректировки эталона, прежде мейнстримного (в данном случае — модели демократизации), но вдруг оказавшегося исключением. Впрочем, теорию гибридов приветствую, как всякую политизацию в иллиберальной среде. Понятна цель автора: к моменту страшного суда сформировать научно-практический консенсус. Терминологическая ортодоксия ограждает зону согласия, и та, возможно, сработает, когда «разум победит». В недолгие у нас дни победы разума, согласованный пароль бьет наповал.

Имея склонность к таящимся в истории альтернативам, этим стекловидным тельцам, высветляющим грубизну материи результата, я примечал силу паролей. Так ли ясно победное шествие разоблачительного клейма административно-командной системы в 1980-е гг.? Ведь в советских отраслях тогда не хватало как раз исполнительного администрирования. Но мем Гавриила Попова устранил вопрос рычагов управления наперед. Помню как в 1990-е, тогда молодые еще реформаторы кляли бедность средств администрирования и тщету отдаваемых ими команд. Пока из тьмы метафор («порядок во власти — порядок в стране») не всплыла упрощенная версия того же мема — вертикаль власти, этот Левиафан для бедных.

Истинно ли власть в России принадлежит бюрократии? Вопрос риторический, задаваться им даже постыдно. Но и тут я бы попрепирался с автором. Мне симпатичен категориальный традиционализм Кати Шульман. И все ж не могу признать государственной бюрократией аппаратное сообщество местовладельцев, торгующих властью в местах ее накопления. Наша бюрократия нераздельна от плоти управляемого народа, при сословной ее неслиянности. Отношения власти в России подменили общественные и частные структуры человеческой жизнедеятельности. В каждом из нас сидит гибридный маленький Володин. Не оттого ль сухая политическая наука в текстах автора книжки смотрится, как энциклопедия русской жизни?

Глеб Павловский

Практический Нострадамус

или 12 умственных привычек, которые мешают нам предвидеть будущее

Традиционный жанр конца декабря — гадания и предсказания, но бурный 2014-й повысил спрос на этот жанр едва ли не больше, чем на наличную валюту. В эпоху социальных сетей политическое прогнозирование больше не прерогатива класса политологов (кто бы они ни были), а доступно каждому, у кого есть интернет. За прошедший год мы наслушались разнообразных пророчеств, и редкий из нас удержался от соблазна побыть Вангой и предсказать глад, мор, войну и конец света. Однако в пророческом жанре есть свои опасности: горизонт грядущего застят предрассудки, суеверия и привычный ход человеческой глупости. Вот основные ошибки, которых следует избегать при составлении пророчеств.

1. Персонификация. Если вам хватило сообразительности хотя бы зарегистрировать аккаунт в соцсети, то вас уже можно не предостерегать от примитивных форм фиксации на роли личности в истории типа «Не будет гражданина Х — не будет и России». Вы и так догадываетесь, что Россия переживет и гражданина Х, и Y, и нас с вами. Не стоит ассоциировать с конкретной личностью даже политический режим: личность может исчезнуть, режим — сохраниться (или наоборот). Политическая система — сложный организм, и сводить ее к одному человеку — опасная умственная аберрация. Старайтесь избегать рассуждений об отставках и назначениях: если вам сообщили «инфу 100%», то информатором, скорее всего, двигала не любовь к истине, а аппаратный расчет. Стремитесь подняться на следующий уровень обобщения, а не заниматься придворной политологией, которая всегда отдает лакейской.

2. Исторические параллели. Пора перестать понимать буквально шутку Маркса над Гегелем: история не повторяется ни как трагедия, ни как фарс. Поскольку количество исторических фактов бесконечно, велика вероятность, что чрезвычайное сходство прошлого с настоящим основано либо на магии цифр (1914/2014), либо на высвечивании одних явлений и игнорировании других. Но главный грех параллелизма даже не в том, что это самый легкий способ продемонстрировать свою историческую неграмотность, а в том, что такого рода мышление отрицает прогресс. Поклонники теории вечного возвращения живут в неподвижном мире, где окружающие враги вечно сдерживают вечно возрождающуюся Россию и никто никогда никого не победит и ни с кем не договорится: так уж мир устроен. Этот тип сознания характерен для Средневековья с его идеей колеса фортуны: ничего не меняется, все повторяется. Так мыслили люди аграрного общества. Крестьянский труд был построен на циклах, опыт в нем был важнее новации, а прогресса не существовало. Великие географические открытия и индустриальная революция разорвали округлый и замкнутый мир Средневековья, заменив колесо дорогой прогресса, уходящей в будущее. В традиционной картине мира было много обаятельного, но возврата к ней нет.

3. Географический кретинизм. Этот пункт следует из предыдущего: те же люди, которые отрицают время, обожествляют пространство. Смены эпох для них не существует, зато география — это судьба. Сравнение, скажем, российского политического режима с венесуэльским представляется им оскорбительным: как можно равнять нашу могучую родину с латиноамериканцами? Зато сравнение России нынешней с Россией Ивана Грозного, не имеющей с ней ничего общего ни экономически, ни культурно, ни социально, кажется им вполне адекватным. Между тем историческое время течет для всех и судьба страны не зафиксирована ее географией: будущее определяется в большей степени уровнем развития граждан и общественных институтов. Поэтому родственные политические режимы на разных концах земли ведут себя схожим образом, а в жизни южных и северных корейцев нет ничего общего.

Бесплатный фрагмент текста закончился
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.

Читать бесплатный фрагмент
Отзывы
Гость
Оцените Книгу