Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев
- Возрастное ограничение: 16+
- Дата выхода: 10 янв.. 2020
- Цена книги в epub: 0 ₽
- Объем бумажной книги: 436 стр. 555 ₽
- ISBN: 978-5-4498-0436-5
Введение, в котором ценность истины не выглядит безусловной
— Подлинное. Все подлинное, — негромко повторял старичок, сдержанно кивая.
— И это?
— Все. Я же говорю вам, все здесь…
— Извините, может, я неправильно выразился. Я понимаю, что эти экспонаты родом из времен, когда, как говорится…
— Эти экспонаты, как вы изволили выразиться, не просто могли бы принадлежать кому-то из них. — В голосе старика явственно зазвучали саркастические нотки, напомнившие о его неуживчивости в менее преклонном возрасте, про которую Хьюз уже слышал. — Это их личные вещи, поймите уже, наконец!
— То есть Шерлока Холмса и доктора Уотсона?
— Не только. Некоторые предметы из той самой квартиры принадлежали ее хозяйке. Посуда, например.
— Да, я видел.
— Но и это еще не все. Пройдите наверх. Отдельная комната посвящена инспектору Лестрейду. После него тоже осталось не так уж мало занятного.
— А скрипка? — Хьюзу, почти не интересующемуся детективами, более всего из сюжетов о Холмсе запомнились скрипка и химические опыты.
— Здесь вы меня подловили, — улыбнулся старичок, поворачиваясь к висящему на стене за стеклом инструменту. — Каюсь, из всего комплекта только смычку посчастливилось бывать в руках Шерлока Холмса. Скрипка не сохранилась. Почему — отдельная история. Мне подумалось, просто повесить один смычок… как-то не смотрится, не правда ли? Полагаю, я нашел изящное решение, дополнив его скрипкой, которая, как вы теперь понимаете, никакой исторической ценности не имеет.
Дэниэл Хьюз, репортер скромной газетенки «Финчли-ньюс», решивший написать статью об очаровательном захолустном музейчике Шерлока Холмса, начинал подумывать, что, возможно, более увлекательным получится отчет об удивительном факте безумия его владельца.
И ведь его об этом прямо предупреждали. Ближайший сосед Лестрейда, преподаватель физики в местной школе, на вопрос Хьюза, в правильном ли направлении он движется, скептически заметил, что, мол, и да и нет. Он, конечно, туда попадет, только зачем?
— Ах, из газеты, — усмехнулся он в ответ на пояснение представителя прессы. — Тогда, пожалуй, стоит ввести вас в курс дела. Разговаривая с ним, твердо держите в уме, что имеете дело с умалишенным.
— В каком-то роде да, я понимаю, — с детства приученный к вежливости, с улыбкой закивал Дэни. — В его положении он просто обязан быть немножко тронутым.
— Вы не поняли. Не в каком-то роде, а в самом что ни на есть очевидном. Одним словом, настоящий псих. Поверьте, я не преувеличиваю. Впрочем, не беспокойтесь, — добавил приверженец точных наук, заметив замешательство на лице репортера, — он не опасен. Самое большее, чем вы рискуете, если чересчур развесите уши, не доставит вам особых хлопот, а здешнюю публику только повеселит. Свежий анекдот в наших местах — довольно редкая штука.
Предупреждение своим своеобразием порядком смутило Хьюза, но он поблагодарил и полюбопытствовал:
— И давно это с ним?
— Когда он свихнулся? Трудно сказать, но точно не вчера. Подозреваю, еще в детстве, как только осознал, что имеет ту же фамилию, что и инспектор из книжек про Холмса.
— Его фамилия действительно Лестрейд?
— Да. И это точно не пошло ему на пользу. Вот увидите, все его усилия сведутся к тому, чтобы убедить вас, что он потомок того самого Лестрейда, с которым то ли состязался, то ли делил славу сам Шерлок Холмс.
— То есть, — осторожно улыбнулся Дэни, — я не совсем понял…
— Нет, вы все правильно поняли. Именно так. Так что, дабы не свалять дурака, держите ухо востро.
Несмотря на то что физик своим видом никак не походил на любителя розыгрышей, Хьюз покинул его с ощущением, что только что подвергся изощренному издевательству с неясной целью. А спустя четверть часа уже прохаживался по комнатам, превращенным руками хозяина в демонстрационные залы, и с интересом выслушивал комментарии. Впрочем, залы — неподходящее холодное слово для таких крохотных и уютных пространств, напичканных самыми разнообразными предметами.
Хьюз принадлежал к той части журналистской братии, за которой стойко закрепилась репутация самой поверхностной категории человечества, включая абсолютных бездельников. Будучи твердо убежденным, что для освещения вопроса вовсе не обязательно в нем разбираться, и ни во что не погружаясь достаточно глубоко, он быстро забывал даже то немногое, что успевал ухватить, прикоснувшись к какой-либо теме. Ничего не понимал он и в собирательстве. Особенно если речь шла о такой причудливой области. Оставалось только догадываться, сколько усилий и находчивости требовалось приложить, чтобы воссоздать в мельчайших подробностях обиход знаменитого сыщика и его верного помощника. Некоторые детали были так тонко и остроумно подмечены, что невольно вызывали у него смех восхищения. Даже в том, как они были подобраны и расставлены, ощущалась невероятная любовь и доскональное знание предмета, приобретенное за долгие годы ценой вдумчивости и упорства. Едва ли не впервые в жизни столкнувшись с проявлением подлинного ревностного служения, он вдруг осознал, что у него язык не поворачивается назвать этого человека коллекционером. Исключительно благодаря особым качествам его натуры, в числе которых первой стоило заподозрить одержимость, этот скромный по размерам дом превратился в музей, своей коллекцией не уступающий знаменитому лондонскому коллеге. А в чем-то, в смысле изобретательности, оставивший старшего собрата позади.
Удивительно, но о существовании этого замечательного дома Хьюз узнал совершенно случайно. Музей не приобрел не то что славы, даже скромного признания. Молва, что должна была распространить весть о нем во все стороны, упорно это дело откладывала. Неосведомленность удаленных мест отчасти вытекала из отношения соседей. Лестрейд с его детищем пользовался в округе той особой известностью, что окружает сомнительную достопримечательность, похваляться которой никому не придет в голову. В первые годы, отмеченные его неспокойным темпераментом, ее трудно было проглядеть, поэтому вместо признания соседи платили ему плохо скрываемой неприязнью. Мало того что занятие его находили малопривлекательной и бессмысленной забавой, так он еще и взялся утверждать, что персонажи полюбившихся рассказов жили на этом свете, да так, что некоторые оставили потомство, к которому он принадлежит. И при этом единственный в королевстве располагает доказательствами. Еще бы не единственный! И слава богу, что так, потому что сумасшествие Джосаи Лестрейда особенно отталкивало тем, что не вписывалось в представления о том, как это должно происходить.
Принято думать, что всякая уважающая себя психиатрическая лечебница при всем неповторимом сочетании индивидуальностей, пребывающих в ее стенах, тем не менее обязательно располагает хотя бы одним Наполеоном. Возможно, в некоторых из них каким-то чудом затесались редкие Шерлоки Холмсы. Но уж точно невозможно вообразить себе, что в компанию к столь блистательным фигурам станет набиваться такое неприметное создание, как один из незадачливых ищеек Скотланд-Ярда, или уж тем более его правнук. Зачем съезжать с катушек в такую уничижительную сторону? Что мешает свихнуться более выразительно? В основе помешательства, по крайней мере на взгляд обывателя, всегда лежит громкое заявление. Те, кто полагают себя нормальными, убеждены, что психи — еще те хвастуны. Колеблясь между формами безумия, всякий, кто уже тронулся и приближается к состоянию чокнутости, всегда мучительно выбирает между Наполеоном и Цезарем, но уж точно не рассматривает кандидатуры одного из адъютантов первого или безымянного участника массовки из толпы убийц второго.
В итоге эксцентричный чудак, чьи настойчивые попытки привлечь внимание к очередной сногсшибательной находке давно не вызывали даже вежливого любопытства, превратился в посмешище, постыдную нелепость, вдобавок ко всему еще и с норовом, что вряд ли прибавляло чести простому краю земледельцев с их суровым размеренным бытом. Гораздо более прозаичные, чем он, они, полагая Холмса исключительно плодом вымысла, тем не менее не могли стерпеть надругательства над его именем и были возмущены тем, как он оскверняет легенду, уверяя, что его предок в соперничестве с Холмсом нередко добивался успеха. Но Джосая Лестрейд и не помышлял о богохульстве. Более всего раздражало то, что он выглядел человеком, превыше всего ценящим истину. Ему не было дела до «их» Холмса, если легенда не имела ничего общего с действительностью.
Хьюз застал старика уже на излете. Постарев и давно утратив надежду преодолеть насмешливое недоверие циников, правнук инспектора доживал свой век в гордом одиночестве хранителя сокровищ, осмеянных глупцами. Пыл, с каким он прежде одолевал нечастого посетителя, изрядно поубавился. Смирившись со всеобщим отчуждением, старик утешался тем, что, воздавая по заслугам предку самой своей жизнью, он тем самым с честью исполняет ежедневный долг благодарного потомка.
«Действительно очаровательно, что бы там ни случилось с хозяином», — размышлял Хьюз, пока взгляд его медленно переступал с одного предмета на другой. Он уже не хотел ломать голову, есть ли во всем этом хоть капля истины, или ему довелось попасть в мастерскую фокусника, и просто наслаждался сказочной обстановкой, напрочь позабыв о расписании поездов и прикидывая, какими фразами передать эту особенную атмосферу поселившегося в тиши провинции волшебства. «Дух времени, несомненно, — кивал он себе. — Да-да, воздух буквально пропитан характерами героев, словно оживших со страниц…»
И вид у всего такой, какой он себе и представлял, если речь шла о давно минувших временах. Впрочем, кто поймет? Старый плащ или пальто. Как они должны выглядеть, если когда-то, пусть и давным-давно, за ними тщательно ухаживали, а после этого не носили ни разу? Шляпа и охотничья шапка доктора. Достаточно или недостаточно потерты?
— Та самая, из Мейрингена, — тут как тут заметил старичок. — Мне удалось отыскать лавчонку, где они ими обзавелись. К сожалению, сохранилась только доктора. Холмс свою уронил в водопад.
Трубки Холмса, сразу несколько, «на разные случаи сложности», его кепи, хлыст доктора Уотсона, кресло, каминная решетка.
Бесплатный фрагмент текста закончился
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Отзывы
{{text}}
{{text}}