Андрей Сулейков

Чутьё воина. Это моя земля

Введите число от 50 до 10000. Или оставьте поле пустым, чтобы заплатить цену, назначенную автором
Современная проза
Людям свойственно приписывать животным человеческие эмоции. Именно такими историями делятся владельцы питомцев. Сборник «Чутьё воина» в серии литературных путеводителей «Это моя земля» это легенды о героях — собаках, кошках, бегемоте, лошади… Рассказы про поступки животных собраны под девизом «Такое могло произойти только здесь». Есть трогательные истории. Есть очень смешные. После прочтения возникает два желания. Первое — отправиться в путешествие по местам события. Второе — завести питомца.
  • Возрастное ограничение: 18+
  • Дата выхода: 03 июня. 2020
  • Объем бумажной книги: 214 стр. 369 ₽
  • Цена книги в epub: 0 ₽
  • ISBN: 978-5-4498-9348-2

.

.

Предисловие

Католики считают, что у собак есть душа. И что после смерти они вместе с нами попадут в рай. Я в этом совершенно не уверен — не уверен, что в рай попадём мы. Но тот факт, что там есть специальные площадки для выгула собак, сомнения не вызывает. Более того: я уверен, не только собаки одушевлены. Другие животные зачастую совершают такие поступки, которые банальным словом «инстинкт» объяснить невозможно. Кто-то из мудрецов сказал: «Только когда мы научимся у собак преданности и любви, только тогда мы станем людьми».

В книге, которую вы держите в руках, собраны удивительные рассказы о разных животных. Они трогательные и веселые. Они про персонажей вымышленных и реально существовавших. И я очень рекомендую вам прочитать ее в кругу семьи, с вашими детьми и внуками. Потому что эти истории поселят в сердцах маленьких читателей добро и любовь. А может быть, и вы сами настолько проникнитесь теплыми чувствами, что заведете собаку или кошку, которую, конечно же, возьмете из приюта. Могу сказать на своем примере — в мире нету большей благодарности и любви, чем у животного, которого вы спасли.

Автор YouTube канала

«Съедобное несъедобное»

Михаил Ширвиндт.

.

Место действия: Выселки

Станица Выселки Краснодарского края. К 40-летию Великой Победы здесь возведён Пантеон Славы. Памятник установлен в Центральном парке над братской могилой, в которой захоронено 33 воина, погибших в кровопролитной войне. К 50-летию Великой Победы здесь издана Краевая Книга Памяти, которая является составной частью Всероссийской Книги Памяти. В нее вписано более 8700 фамилий воинов Выселковского района. Экземпляры Книги переданы Главе района, в Совет муниципального образования, в сельские поселения, Центральную библиотеку, музей.

Гром

Игорь Маранин

Курицу он обжарил на костре. Затем жадно ел её, впиваясь зубами в пригоревшее мясо, и думал о тётке, которая наверняка обнаружила пропажу. Может, теперь она станет более сговорчивой? Доев, аккуратно собрал обглоданные косточки, завернул в тряпицу и забрал с собой.

Фиолетовая кубанская степь пахла шалфеем — ни одного деревца. Только далеко за рекой небольшая ясеневая роща да пара старых дубов, что ещё не спилили на дрова. Когда-то здесь жили загадочные племена меотов — то ли предки адыгейцев, то ли родственники скифов, то ли один из бродячих индусских народов. Затем по этой степи скакали скифы, перекинув через плечо короткий лук и прикрывшись от врага кожаными щитами. Где-то там, на побережье Меотского озера, как называли в древности Азовское море, сражались греческие фаланги и приставали к берегу корабли с римскими воинами. Ничего этого Колька не знал: он не умел ни читать, ни писать. Война и оккупация украли у кубанских ребятишек три школьных года, и десятилетний пацан только осенью собирался идти в первый класс.

Тётка Глафира, у которой он жил, фигуру имела крупную и величественную, как купчихи на полотнах Кустодиева, а бранилась похлеще ломовых извозчиков. Был мальчишка каждодневно руган и нередко бит, но не по злобе, а в наказание. Рука у вдовы была нелегкой, а язык и того тяжелее: увернёшься от затрещины — словом прибьёт. В этот раз он услышал её крик ещё на соседней улице. Глафира проклинала воров, ощипавших птицу прямо у курятника.

— Шоб у вас чиреи на заднице вылезли и всю жизнь там гноились, ироды! — орала она. — Шоб вам до горы раком триста вёрст переть и не добраться! Чем я малого кормить буду? Последнюю куру среди бела дня утащили!

Тётка приходилась матери старшей сестрой, и была ворчливой и жадной. Малой жил у неё с начала войны и мяса за это время не видел ни разу. Да и кура была не последней, хотя жили они небогато, а после оккупации и вовсе бедно. Матери своей мальчишка не помнил, а отец погиб в самом начале войны — похоронка пришла ещё до оккупации.

— Где тебя черти носят, фашист? — накинулась тётка, едва племянник показался во дворе. — Воры по домам шлындают, а он гуляет себе! И на кой ты мне такой сдался, а?

«Фашиста» мальчишка пропустил мимо ушей. Хоть и обидно было, но не впервой, ровесники на улице тоже частенько дразнили. А всё из-за фамилии — Немцев. Хотя причём тут фамилия? Отец вот тоже Немцев был, а погиб, с фашистами сражаясь.

Глафира ещё долго бродила по двору, сначала ругаясь, потом негромко причитая и, наконец, утомившись, присела на крыльце. Кольке стало её жалко: тётка была крикливая и жадная, но своя, родная. Да и жадность её, чувствовал он, особого рода. Мальчишка не смог бы выразить это словами и даже мысленно сформулировать, но сердце его понимало: тёткина скупость не от характера, а из житейского опыта. Из голода, из бедности, из войны. Он присел рядом на крыльцо, а Глафира вдруг обняла его за плечи — впервые с тех пор, как они сидели в подполе под немецкой бомбёжкой.

— Собаки у нас нема, — сказал Колька. — Была б собака — никто куру не скрал бы. Может, заведём?

— Ни за что! Самим жрать нечего, ещё оглаеда кормить.

— Та что она там съест?! Мне ж харчами платят богато.

— Богато ему платят! — поднялась с крыльца тётка, обретая свой прежний голос. — Богатей нашёлся в драных штанах. Зимой что жрать будешь? Ии-и-и, дурной ты еще совсем.

И, махнув рукой, Глафира направилась в хату. Бабе в хате всегда найдётся дело, чтобы забыть на время о своих горестях да печалях.

Мальчишка тяжело вздохнул. Оставалось последнее средство — поросёнок. Худая свинья, каким-то чудом пережившая нашествие на Кубань фашистов, этим апрелем опоросилась, и тётка дневала и ночевала в сарае, выхаживая слабосильных детёнышей. Красть поросёнка было страшно. Малой думал несколько дней, пока, наконец, не решился украсть, а потом разыграть сцену спасения.

Бесплатный фрагмент текста закончился
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.

Читать бесплатный фрагмент
Отзывы
Гость
Оцените Книгу